Ищем там, где не ищет никто.

Отчеты

2006: Снова держим курс на NORD!

  Сезон этого года выдался просто сумасшедший. Благо никакие учебы уже никого не тяготят и многие уже обросли серьезной снарягой.
  Если до этого сезона отряд за сезон делал от силы 10 выездов, то в этом году лес уже настолько влился в наши вены и артерии, что находиться в городе со всем его сомнительным великолепием стало невыносимо, а соответственно и количество выездов зашкалило за 20.
  Каждую пятницу у моего Кюбельвагена ОКА вечером после работы кучковались лица в камуфлированной одежде и с рюкзаками.
  Как бы существует уже два типа нас – одни в будни днем изображают бурную деятельность ради процветания и «развития» общества потребления, по вечерам готовясь к очередным выходным. Но в пятницу вечером у нас переключался в голове тумблер, превращая нас в дикарей, для которых связь времен и чувство природных сил – это не передача канала Дискавери, а смысл жизни.

  Многие ждали второго похода в северную Карелию с нетерпением, каждый по своей причине, но общим было желание запитаться в течение двух недель от природных батарей предполярного сурового севера.
  Появились немного новые данные, а Длинный добыл карты-полушки, часть которых была успешно оставлена мною в последний момент в Москве. Благо ноги Черепа и мои глаза помнили, куда бежать среди бесконечных болот и лесистых гряд.

  Цели экспедиции: достичь горы – опорного пункта, которую в прошлом году в отсутствии GPS не удалось найти; обследовать район севернее Кестеньга на предмет боев по 44 году.

  Время: Середина июля с 15 по 30 числа, неделя на первую цель, и столько же на вторую.

  Состав экспедиции: Я (Хаммер), Череп, Левша, Фанат, Длинный, Док.

  Из-за полной неразберихи в момент, когда надо сказать – да, я железно еду – с трудом достали билеты и поехали двумя группами на поездах следующих с интервалом в несколько часов.

  Длинный, Док и Фанат еще ни разу не были в Карелии. Я знал, что в Карелию нужно иметь 2 комплекта одежды – гражданка и рабочая форма. Палят там на станции. Когда Длинный меня спрашивал в Москве – брать Фискарь? Я даже не думал, что у него не короткая модель 2415-16.
  И вот я вижу перед собой на ленинградском вокзале двоих, мля, рэмботито, нах. Один в комплекте «Горка» от Спецоснащения, а второй в КЗС и у одного из них за спиной над рюкзаком торчит, предательски сверкая оранжевой рукоятью, лежаково-блиндажный экскаватор – длинный фискарь!!! Палево – организуем пакет на фискарь.
  Парни косились на мой рюкзак – 45 литровый швейцарский горный рюкзак. За полсезона я приспособил снарягу к нему и все необходимое для продуктивного копа в нем помещалось. А два коробка жратвы все равно не вошло, если б я взял и 120 литровый рюкзак.
  Все в поезд – отсыпаться!

  Лоухи встретили нас толпой водил, которые готовы вас за неплохой барыш закинуть в почти любую точку дорожной сети северной Карелии. Теперь главное быстро скинуть манатки в неприметном месте и найти нашего знакомого водилу.
  Компардито нашелся сразу, только мы спрыгнули с вагона: А, Хаммер, - ошарашил он меня своей феноменальной памятью, - здорова, вас туда же забрасывать? А где же Череп?

  Обрисовав ситуацию, я получил предупреждение насчет бродячего среди водил большого брата. Все, надо шухерить манатки – положив рюкзаки, мы начали подкармливать сонных карельских комаров, ибо времени было часа 3 ночи… точнее полярного дня.

  Встретив поезд с товарищами, мы начали занимать места в газелле пополам с отрядом турья-водников. Немного мило поулыбавшись небритой репой, я выбил себе место спереди. Все пререкания с юдэ-тетей массовиком затейником этой храброй компании по этому поводу были пресечены, после того как она услышала, что мы пешие туристы и очень интересуемся историей войны.
  Спасибо нашим СМИ, что создали о нас у городского обывателя образ страшных падонков – экономит время и нервы, хотя и противно.

  Набрав на хлебопекарне настоящего хлеба, мы тронулись по шоссе.
  Этот хлеб даже через неделю в лесу был мягким, будто только что с печи, а наш московский покрылся плесенью через 3 дня.

  Выбросившись точно на повороте, мы отошли от шоссе метров 200 и прямо на дороге начали готовить жорево – "кишки уж давно повязались в узелки".
  Тем временем мы с Длинным и Доком пошли искать место для лагеря.
  Первые дни были запланированы на оклиматизацию и обшаривание у шоссе СыСыстстких помоек. Вскоре мы опробовали рации и двигались по ковру карельского мха на другой берег озера, что недалеко от шоссе. Мда… Место удобное, но этот берег просматривается чаще, т.к. дорога находится у того берега, потому лучше просто затихариться у дороги в чащобе леса.
  Вызвав Черепа на связь – выманили его на берег озера и поглядели на место предполагаемой стоянки в бинокль с противоположного берега. Все было в ажуре.
  Обратно мы шли по гряде, которая была кем-то вынесена, горы консервов у помоек блинов и немецкие армейские печки.

  На дороге уже поспевала к нашему возвращению каша. Еды мы притащили с собой 2 ящика и рюкзаки битком. Старались придумать разнообразие, т.к. прошлый год с 10 днями гречки с тушенкой никто повторять не хотел. Был и рис, и гречка, и перловка и супы, а также всякая фасоль и прочая ботва – праздник язвы желудка.

  Вот мы, пожрав, двинулись к берегу ставить лагерь. И, о приятное совпадение! Там оказался оставленный, видать, по весне лагерь охотников. Это очень кстати, хотя мой инстинкт самосохранения шептал мне – давайте встанем рядом метрах в 50. Но коллективно было принято встать здесь и не париться. Ладно, действительно кто будет обшаривать лагерь копателей… Надо только сразу дать понять, что это лагерь именно копателей, а не турья пузатого. Для этого у меня в сухарке удачно оказался веселый Роджер, которого я и водрузил посреди лагеря, сказав – если найду седня каску СыСы, то спою пиратскую песню текиллы джаз.

  Поставив палатки и расчехлив приборы и лопаты, мы погнали к шоссе прочесывать позиции. Всюду попадались выбитые блины, помойки и транши, хотя были и совершенно нетронутые, т.к. этого добра там столько, что долбить там можно по наитию. Вот там пятачок с блинами – ну-ка, где мои помоечки? Что осталось от завоевателей – мы то, что мы едим.
  Со мной в паре на глубиннике был Левша. Череп с Фанатом тоже работали на пару с Руссовским Кондором, тоже на вооружении имела и двойка с Длинным и Доком.

  Сначала не густо – коцанные халхины, бутылки и прочая муть минометно-бытового характера. Но вот мы вышли к шоссе и начали в шахматном порядке долбить помойки у блинов.
  Работало две пары – моя и Черепа, а Длинный ушел в другую сторону, где и обнаружил гансовскую санчасть, основательно выкошенную чьим-то заботливым фискарем.
  И вот после очередной груды банок, мой глубинник в 3 метрах (!!!) от шоссе вызванивает что-то очень круто звенящее. Это точно не банки! Я начинаю рыть и появляется какая-то поверхность цвета фельдграу. Интересно девки пляшут! Все уже сбежались дивиться хаборю. И вот когда уже становится ясно, что это колпак в афигенном карельском сохране, Фанат произносит шепелявя с издевочкой: «Тафай потфрем нофиком хде декальки». Шум гам, а я вытаскиваю – М35 в красочке с белым кожанным подшлемом моего размера 58. И вот я с дрожью внутри себя снимаю руками комья карельского песочка с декалей. На солнечный свет с одной стороны появляются две зиг руны, а на другой стороне я еще с большим удивлением обнаруживаю флаг с пауком. Мда… Ранняя двухдекалка – СыСы. В первый день похода… Весь энтузиазм как ни странно во мне потух – надо только теперь прягу ЦЦ и вся программа по хабарю электриков выполнена. Намозоленные рукоятью глубинника, руки разжали его и бросили как ненужный аппарат Левше. Ищи себе друже хабарь, я поднял то, о чем давно мечтал.

  Многое в голове перевернулось – обида била в голову – первый день, а у меня уже энтузиазм на нуле…
  Черт, ну седня ребята еще пошарятся по хламу сами благо вечер уже недалеко, на завтра еще этого квадрата хватит, а потом надо принимать решение и ломиться на новое место, а энтузиазма просто ноль.
  Ладно, надо прокультивировать образ пряги ЦЦ в своем мозге и она должна возбудить мой разум. Хаааахахаха…
  Да я точно шизанулся за 4 года в этих лесах ища металл, попутно подымая наших воинов.

  Пока суть да дело объявился Длинный по радио и мы решили с ним на пару сгонять по помойкам в другую сторону. Левша обняв глубинник просто упал спать. Работа глубинником тяжелая и изнурительная, зато весь крупный хлам быстро твой – большие площади, кубометры грунта и практически никаких гильз и осколков. Мы с Длинным выбили несколько помоек и подняли батареи к рации, всякий беспонтовый порожняк. Вернувшись в лагерь мы начали готовить костер и пищу к возвращению парней.

   Фанат с Черепом подняли одну вкусную помойку – дерево от Мазера в мясо, фляга не ЦЦ с чехлом, хлорницы, футляр к биноклю, куча зацепов и шмурдяка, а также значок Halt, сзади написано мелким бисером что-то вроде – предъявите документы носителю сего.

  Вечером в лагере на фоне Веселого Роджера я пел в каске ЦЦ пиратскую песню, народ давил лыбу в усы и с аппетитом поедал пищу. Настроение у всех было боевое, только в глазах Длинного и Дока был виден зарождающийся охотничий азарт поверх белой зависти.

  Следующий день принес нам разделение на 2 оперативные группы – одна продолжала долбить помойки и блины, где подняли флягу и колпак, а вторая пошла на другую сторону продолжать забег вдоль шоссе на высоту у озера. Я участвовал в долблении помоек и блинов, но после вчерашнего успеха у меня уже хабар не пер. Зато у Фаната с Черепом нарисовался с подшлемником 40 колпак ЦЦ правда битый, но вполне живой и бодрый. В помойке вышел на свет котелок ганса и чернильница пеликан. Да, надо отметить, что невообразимое количество консервов просто усевает землю под толстым ковром мха. Ковыряние к вечеру стало совсем вялым и мы пошли до лагеря, а я уже в голове прикидывал, куда бежать завтра. Погода была пока шепчущая…

  В лагере вторая группа, доложила об обнаружении на высоте у озера вынесенного подчистую медсанбата гансов. Ничего стоящего, кроме керамической посудины и то без чекух, не принесли. На второй колпак ЦЦ Док с Длинным уже смотрели с подозрением – не заложили ли мы колпаки в прошлом году. Зато стало ясно, что пора валить дальше и искать новые опорные пункты для раздербанивания.

  Вечером пошел дождь, и мы резко соорудили крышу на навес из лапника, там все и ютились, голодными глазами поглядывая на бурлящую в котлах похлебку, пытаясь тем самым ускорить процесс приготовления. Утром приняли решение выдвигаться по другой стороне шоссе ближе к Кестеньге.

  Там оказались невнятные артпозиции – сжигаем пороховые допзаряды в гаубичных донышках… Ничего интересного нету. Идем на другую сторону дороги и обнаруживаем приятный опорный пункт с заваленным ДЗОТом. У глубинника сел аккум – засада, запасной в лагере. Становилось скучно, да и дождь снова начинал моросить, выгоняя невесть откуда взявшихся грибников-ягодников с болот на трассу. Мы решили, что пора пилить до лагеря и решать что-то на завтра, т.к. хлама сегодня не было, а опорный пункт требует приложения серьезных усилий длиной в день, но помойки почти пусты.

  В лагере стало ясно, что акклиматизацию карельские новички прошли, т.к. они дружно требовали на завтра поход на дальняк – заветную мечту отряда добраться до большой горы и обнаружить на ней опорный пункт. Путь туда лежал не менее чем через 8 болот, которые ненадолго прерывались грядами, поросшими лесом, что забит частым молодым подлеском. Дорога… Просто так её называют – на самом деле это заросшая многосантиметровым мхом и дерном гать через болота и забитая напрочь подлеском лесная часть пути, которую с лесом периодически на больших участках просто можно спутать и уйти в чащу по гряде. Чем больше отдаляешься от дороги СС, тем блеклее проступают следы дороги на теле болот и сквозь чащи лесов.
  Километраж приличный, поход не на один день. Нужно компоновать рюкзаки на несколько дней и пилить туда километров 15 в один конец. Причем последний участок пути в 4 км по прямой был в прошлый раз не разведан, т.к. дорога просто оборвалась в очередном болоте. По крайней мере, где перекантоваться на ночлег было ясно, а вот дальше идти по GPS на гору 4 км по карельской дичи без намека на дорогу, конечно, было авантюрой, не пахнувшей никаким хабаром.

  Все это проносилось в моей башке, и я глядел как при словах: «Пошли на гору Х.» у Левши глаза делались очень печальными и грустными – он дважды в прошлом году участвовал в разведке пути на гору, он знал, что это такое.
   Из стариков – один Череп относился спокойно к этому предложению, т.к. он хотел прогуляться по Карелии, ибо приехали мы не только за хабаром и риск к тому ж, как известно благородное дело.
   Тем временем Фанат, Длинный и Док кричали: «Давай на гору!!!» - в их глазах читался задор и жажда приключений, надежда на удачу и несметный валящийся с неба хабар. Первым мою задумчивость и нерешительность приметил наметанным глядом Длинный. В итоге было предложено высказаться всем по очереди свое мнение после моей вводной о том, что туда идти не подарок и хлама ни разу не обещает эта затея, в то время как за 3 дня 2 колпака ЦЦ тут не сильно убиваясь, мы поимели.
   Решение оставалось за мной

  Каждый высказывал свою точку обоснованно: кто с подробностями организации быта длинного перехода, кто просто с целями поставленными перед отрядом изначально, но решающее значение для меня имели слова Фаната.
  Он сказал: «Мля, я Карелии еще не видел, давайте, сгоняем хоть без хлама, но увидим все».
   После этого я взял таймаут и пошел на берег озера подумать.
   Решение о том, что ломиться надо, несмотря на то, что у меня есть уже колпак ЦЦ и где-то рядом в помойке найти прягу ЦЦ очень реально уже внутренне принято мной. Ребята должны увидеть Карелию и за жирный хабар, что я сорвал в первые дни, я должен разведать новое место – такая борьба хабара и морали шла всю экспедицию в моей душе с переменным успехом. Но одно чему противостоять я не мог – это копать на вынос! Не пренебрегать никакими сигналами прибора – выносить позиции под ноль. Надолго конечно никакого задора все равно не хватает

  Решение было принято – выходим после завтрака. Взяли с собой одну палатку Длинного и 3 рюкзака на шестерых – времени у нас оставалось 4 дня до возврата на базу, т.к. Длинный с Доком должны были вернуться раньше. 1 день туда, 1 обратно и два там. Реально я понимал, что там будет 1 день, т.к один день просто будем валяться без сил, если хотим результата. Хотели по пути еще зацепить прошлогоднее место боя, где в прошлом году я грелся у костра из избушек СС.

  Я не удержался и одел на бандану сверху колпак ЦЦ и решил проверить - каково это гонять в колпаке на дальняк?
  Первые километра 4 ходу народ веселился и подпрыгивал на ходу, меняясь каждые 2 км рюкзаками и устраивая перекуры – комары укрывали нас обильно, зато гадких оводов не было в этом году, да и мошки тоже.
   После того как отряд пересек большое болото с зарослями морошки и окнами в стороне, которое мы прозвали «Лиза Бричкина» - уж больно наводило мысли о героине фильма, что канула в болоте, репы подкисли, и на очередном привале уже никто не прыгал с задорным гоготом. Курящие устало, и сладко затягивались, а остальные экономно потягивали из фляг водицу.

  Колпак нести на башке первые километра 2 было легко, затем стало просто невыносимо давить на череп, но снимать я не стал и на 4 км хода я просто забыл, что на мне не кепка ВВ, а колпак ЦЦ М-35.

  Идея, предложенная Длинным со сменой рюкзаками и привалами каждые 2 км, оправдала себя на все 100 % – раздел устава «Пехота на марше», все-таки оказался полезным. Когда мы дошли до места, нас встретила небольшая гора, что была прошлый раз бегло осмотрена глубинником и дорога терялась после нее.

  Все устало повалились на землю. Через пять минут кто-то пошел смотреть пейзажи на берег озера, кто начал жечь костер, а я отошел до ветру и увидел следы гансючьих помоек.
  Схватив в лагере чей-то АКАшник – пошел искать цветняк. После безынтересного результата выноса 2 мелких помоек, я обратился к большим помойкам у подножия изрытой траншами горы.
   Мда… упертым везет – из груды банок и прочего дрища, я вынул гансколпак, правда гниловатый, и наш обрезанный алюминиевый котелок с фамилией Смирнов.

  Народ скучился у костра в ожидании заслуженного ужина и чая, а я со сверкающими от азарта глазами вышел из зеленки, ревя охотничьей радостью – было мне уже ясно, что предстоящая ночь пройдет у меня под эгидой вышибания позиций на этой безымянной скале.
  Длинный с Доком смотрели совсем не добрыми взглядами – «Точно прикопали с прошлого года, колпаки по лесу».
  Азарт начинал перебивать аппетит у всех, но Фанат, Череп и Левша сказали, что хотят дойти ночью до горы, которую мы поставили целью найти в этом году – мою же душу поглотила алчным пламенем жажда хабара.
  Я чувствовал его!
  Портал во времени начинал открываться снова!

  На берегу обнаружились следы траления озерца – ящики от летучек, колотух, TMI, SMI. Пара шпрингов лежала в ящике без детонов и ждала своего часа. Несколько деревянных ящиков из-под боеприпасов были организованы под стулья и стол у кострища кратковременного лагеря.
  После ужина трое отверженных погнали к горе, Док с Длинным пошли осматривать местные достопримечательности – скала, превращенная в опорный пункт.
  Я же с безумно перекошенной репой ломанулся, сжимая саперку к помойкам и траншам где-то посредине высоты. Я всю ночь выносил помойки и один небольшой транш.
  Итог: в транше я поднял из интересного только коцанную грампластинку, а вот одна помойка меня порадовала кучей всяких безумных баночек, пизурьков, в одной баночке был бритвенный набор – точило «Gamburg» и 2 лезвия к бритве. Было почему-то безумно интересно узнавать, чем пользовались в те времена гансы (точнее, судя по надписям на банках – это были исключительно норвеги).
  Ребятки чистили зубы зубной пастой Blendax, пользовались одеколонами, жрали морепродукты и вино, ухаживали за своей нежной европейской кожицей с помощью различных кремов – вопщем были гламурными падонками.

  Часам к 6 утра пришли и отзавтракали перед сном трое с горы, мне же хотя и было по рации передано приглашение разделить с ними трапезу, не удалось оторваться от углубления 3х3 метра.
  Когда я изможденный вернулся в лагерь с кучей сувениров, палатка 3+1 была забита спящими телами.
  Я был настолько охреневший от бессонной рабочей ночи, что, не раздеваясь, сняв тока боты рухнул между парнями. Длинный явно хотел подвинуться, но из этого доброго намерения не вышло ничего хорошего, кроме заезда мне по морде локтем, но я уже ниче не чувствовал и отрубался.

  Утром (часа в 2 дня) мы встали и за завтраком номер 2 общались с отверженными о горе: они рассказывали нам о дороге, которая, ведя через болото, окутана натянутой на шестах колючкой и будках для собак СС, что стоят в стороне от дороги на болоте.
  O геодезическом знаке, что валяется на вершине горы и датирован 50-ми годами.
  Там явно никто ничего не трогал и позиции выглядят целомудренными; колючка на горе зло порвала бахилы Фаната и он кубарем скатился с горы, напоровшись глазом на сук.
  Док перевязал 300му глаз чистым платком, и все мы решили отвиснуть на этой скале, что у нашего промежуточного бивака, выбить её под ноль и потом вернуться назад, т.к. для горы нужно организовывать отдельную экспедицию.

  Пока трое отверженных пошли прогуляться и пофотографироваться на скале, мы с Длинным и Доком разобрали Ворошиловский килограмм и решили его сжечь в костре. Это ничего не предвещающая плохого милая копарьская забава, чуть не стоила нам некоторых выступающих частей тела.
  Дело в том, что запальная трубка заплыла толом – видимо заводской дефект. Когда почти весь тол сгорел, а латунная трубка раскалилась до красна – бахнула трубка и сдетонировал догоравший на ней тротил. Костер потух, а разлетевшиеся угли прожгли палатку и штаны Фаната от ВВЗК.
  Мы же с Длинным сразу потянулись к пачке Честерфилда – трясущиеся руки не с первого раза зажгли Зиппу, смех рвался изнутри какой-то слегка истерический.

  На грохот взрыва вяло приплелись со скалы трое отверженных. Поугарав над собственным идиотизмом и подивившись своей везучести, отметили про себя, что если и было 9 жизней, то теперь осталось по 8.
  После пошли долбить высоту и подняли практически по верхам – халхинголен в отличном сохране и антуражным лобовым пулевым отверстием, пару ганс-лопаток, крышку котелка гансовского в красочке, стрелянный 40й гансколпак.
  Сил и фискарей, на разрыв блинов не было – недосып и изможденность начинала сказываться…
  Вяло ковыряя помойки, мы спускались со скалы и оставалось ощущение, что здесь еще долбить и долбить.

  Пришла пора собирать манатки и отправляться, как говорится, на выход.
  Перед отходом решили утилизировать шпринг-минэн.
  Команда подрывников была отряжена из Черепа и Дока.
  Они развели костер на берегу озерца из ящиков от гансбоеприпасов, а мы залегли в дренажах лесной дороги.
  У Черепа и меня были рации - из моей рации послышалось: «Череп – Хамеру: Заряды заложены, отходим, прием».
  Длинный произнес, глядя задумчиво в небо и криво ухмыляясь, - «Если нас ща погранцы слушают – у них там такой кипешь начался»…

  Это, конечно, всех заулыбало, но у меня окончательно отлегло, когда появились как призраки из чащи наши подрывники. Залегли и через несколько минут – бабаааах. После этого мы пошли по дороге, а для поднятия настроения затянули песню – солдаты группы центр, Высоцкого, потом было любо братцы любо и прочее...
  Добрались гораздо легче обратно – не витало ощущение похода в невесомость. Да и морошка уже поспела вовсю – скрашивала наши переходы по болотам.

  Придя в лагерь, провели инвентаризацию едьбы и поняли, что надо закупаться по сопутствующим трапезе товарам – хлеб, цукор, сгущенка, чай, цибульки.

  К вечеру подъехал за нами транспорт, и мы погрузились. Затарившись в Кестеньге пищей, мы поразили аборигенов тем, что покупали много сладкого и курева. Через неделю дикой северной природы мороженое нам показалось чем-то неземным.

  Заброска произошла сумбурно и почти наугад – координаты были со слов местных жителей, т.к. моя карта размокла – струйный принтер конечно подкачал.

  Попрощавшись с Доком и Длинным, наша четверка продолжила экспедицию.
  По плану мы объявили 2 дня анархического отдыха. Фанат предложил замутить баню из валунов и палаток, и был единодушно избран главным прорабом стройки сего сооружения.
  Первые полдня я провалялся в беспамятстве, потом народ начал роптать – надо строить, носить валуны и таскать валенный лес.
  Лес повалили сырой, потому протапливали печь из валунов 4 часа. Когда пытались расколоть полено карельской березы, я взял топор фискарс с супермеганафиг лазерной заточкой, что рубит сосны в Калуге только в путь.
  Я сказал: «Ух, мля!». Топор сказал: «Фьуить!». Березовое полено сказало: «… на!» Топор вошел с заплечного размаха только на 2 см в полено и застрял там как в глине!
  Никто не поверил и уже измотанные «отдыхом» в виде постройки бани, стали в безумии пытаться по очереди расколоть полено. В итоге подубили лезвие топора, и, обессилев, услышали фразу Фаната: «Надо превратить рубкой этой березы топор в молоток и отправить его на Фискарс со словами – ваша лазерная заточка, ребята, гавно!»

  Когда отошли от маразма, кинули багульника и можжевельника на камни и от души попарились, стегая друг друга вениками надранных с растущих рядом «глиняных» берез.

  Утром купались, отдыхали, а потом решили просто прогуляться до конца по дороге, что вела к огромному озеру – разведка лайтс. Не удержались и от соблазна прихватить с собой так для равновесия в руки лопату и прибор

  По дороге стало ясно, ковыряя вдоль нее жидкие позиции, что стоял опорный пункт норгов и оборона круговая, органично вписываясь в рельеф местности, охраняя перекресток двух дорог.

  Одна из помоек выдала 3 хлорницы, гнилой в хлам фонарик рассыпался в руках и 4 деревяшки с требухой от колотух – идеальный сохран металла и, к сожалению, мясной сохран деревяхи, хотя на одной удалось прочитать 1940.

  Мы вышли к огромному озеру, где чалились лодки на берегу, а простор водной глади продувался сквозным ветром. Позиций никаких не было, дело было к вечеру и решено было пилить обратно к лагерю 4 км. Лагерь стоял на берегу великолепного озера, противоположный берег которого украшала заросшая соснами высота.

  На утро мы решили ломануться не большак и, пройдясь по нему, поискать опорные пункты на высотках. Череп взял свой рюкзак со съестным и мы вышли в поход. Честно говоря, ощущалась какая-то опустошенность, ни каких сил не было – как будто не отдыхали вообще.
  Дошли до дороги в целом нормально на подрыве, с дороги увидели ближайшую сопку и решили обследовать ее, залезли по почти вертикальной стенке метров на 25-30 вверх и увидели покрытое мхом небольшое плато, которое было усеяно крупной черникой…
  Мда, никаких позиций нету и единственное что назвонил прибор – ржавая моськина гильза нашего производства. Дальше долго блуждали вокруг сопки - в итоге решили ломиться по дороге, чтобы найти поворот на нужное нам место.

  Поворота мы не нашли, а на нас самих сказалась усталость и то, что мы невысыпались отражалось на качестве принимаемых решений. В итоге было принято единственно верное решение – пилить до лагеря, и есть едьбу! А на дороге был поставлен крест, т.к. это оказалась новая дорога, а старую мы потом без труда отыскали на картах.
  Череп оказалось не зря поднял первым бучу по поводу дальней дороги и возвращения в лагерь в позднее время в убитом состоянии! Он забыл выложить из рюкзака 10 банок тушняка и конечно через пол дня ходу и прочесыванию карельских буераков и косогоров по жаре озверел.

  Лана, в итоге на следующий день решили начать вынос норговского опорного пункта, который и так до нас был хорошо обработан чьей-то натруженной лопатой.
  Первый день мы решили посвятить обходу с двух сторон одного небольшого озерца. С одного края шла заброшенная ЛЭП. Позиции выдали только гансовскую саперку. Среди не битых помоек, только консервы. Дальше я углубился в лес за озеро и нашел на дне ячейки у очередной сопки, что нависает над заброшенной дорогой грозными молчаливыми валунами, нашу каску 40ку пятиклепку в зимнем окрасе.

  Оббежав сопку, мы подняли только катушку в краске для телефонного провода, вмятую в землю. И тут я увидел, куда идет эта безумная дорога – прямо в болотистую полосу, что петляет между другими лесистыми сопками. Я пошел искать там позиции, прикрывающие этот змеиный лаз в складках местности, и обнаружил колючку вдоль него, а также в ячейках не сгнившие ящики. Печаль – груды банок, минометных ящиков и никаких следов боя.

  Таким образом, блуждая по сопкам среди лесов, мы вышли незаметно на старую дорогу. Она встретила нас огромным вынесенным складом – куча финских противогазов, гранаты «блокадницы» (финские Тампелла, кажись с летучек 50 мм). В нескольких метрах были найдены позиции, на которых подняли яйцо с финским детоном и гильзач мазера вперемежку с VPT.
  Бой был не сильный из разряда «стрэляли…».

  На следующий день я пошел выносить финскую помойку, а ребята погнали дальше искать место боя. У ребят куча артиллерийского дрища и пара лопат, а у меня всякая стеклотара системы «пукколо каккало», консервы, летучки 50мм. Тем временем храбрый камерад Левша в неравном бою с комариным люфтваффе добывал чернику во флягу, чтобы потом мы, причмокивая от удовольствия, пожирали ее вперемежку со сгущенкой в лагере…

  Вечером мы с Фанатом напились с дури кофе и до 4 утра вспоминали всякую муть. Информационный голод начинал сказываться, хотя у меня уже было ощущение, что в один прекрасный день я как вылезу на четвереньках из палатки, так и поскачу по мхам и лишайникам, разрывая руками позиции. Пальцы стали деревянными, а ногти почти металлическими.

  День настал поздно, и мы решили посвятить его полностью разведке найденной старой дороге. Прошлявшись по ней почти целый день, мы нашли только одно – кучу грибов подосиновиков и морошки, которой уже объелись от пуза и некоторым начинало срывать вентили. Когда пожирали морошку, мы находились на заболоченном участке дороги, которая, казалось, уходила прямо в Вальхаллу. И тут когда мы снова тронулись, Фанат сказал: «Несмотря на голод, болезни и чудовищные потери от вражеских засад дивизия СС Лихо Одноглазого продолжала неумолимо продвигаться»

  Выйдя к очередному озеру, мы повернули в лагерь. Последние дни мне почему-то все не шел из головы рассказ водилы про карело-финнский эпос «Калевала». Там была такая старуха Лоухи – хозяйка Похъелы (че-то вроде губернии). По словам водилы аццкий персонаж владевший этими местами ранее, а потом ее завалили местные мальчиши-кибальчиши и с тех пор в этих краях нету змей и клещей (ну по эпосу оказалось не все в стиле 90х, но не далеко от истины).

  Вообще к чему это я? А к тому что ночью мне приснилась такая дичь, что я аж проснулся и мотая головой закурил прямо в своей одноместной палатке… Сначала пришла старуха Лоухи в балахоне и начала грозя мне пальцем качать головой в капюшоне, опираясь на клюку! Затем появилось Лихо одноглазое, которое почему-то на одной ноге с одним глазом во всю башку размерено, скакало к моей палатке от озера, а потом все это прервалось плакатом – вступайте в ряды СС НОРД. Я просто ахренел – приходы без всякой дури через две недели в Карелии поймали все без исключения.

  Итак, последний день мы пошли добить самые попсовые позиции опорного пункта, а я решил найти место стычки наших разведчиков и норгов с финиками. Фанат недалеко углубился лес от дороги и начал нащупывать помоечку посытнее, Левша прихабаривался последние деньки крупной черникой, а Череп задумчиво окидывал взором перспективы дня, опираясь на фискарь. Меня снова несло как новичка в глубь леса – там пожирнее каски и бойцов побольше… Увы практика много раз показывала мне, что это совсем не так. И в этот раз я нашел место короткой стычки, о которой нам с Левшой поведали россыпи гильз маузера и гвозди от ПаПаШи. Более никаких вестей того неспокойного времени нас не побеспокоило. Тут зашипела рация на разгрузке: «Череп Хаммеру прием! Прием! Рогач подняли в Красочке!»

  И тут поперло – открывашка для пива с котом и петухом из латуни, станок для бритвы в идеале из нержа, манерка стальная 43 год с коцанным донышком, портсигар с самокруточной машинкой. Под конец еще вылезла помойка сапожника – много прессы того времени, к сожалению, кусками попалось в колодках, плюс вездесущие хлорницы.

  В центре опорного пункта – на перекрестке дорог огромный капонир оказался зенитной позицией под Эрликон. Были найдены несколько снарядов и магазин к нему в белом окрасе зимнем и по причине полной удовлетворенности и лени всего отряда были там и оставлены.

  Потом началась предотъездная дезактивация трофеев и подготовка к последней прощальной бане. Но водила приехал раньше и потому застал нас утром в лагере, где были раскиданы колпаки и сувениры, стало быть, про пеших туристов можно уже было не заливать…

  Приехав в Лоухи, мы долго кантовались в привокзальном помещении, периодически совершая набеги на магазин – в толпе турья мы затерялись знатно и ничто не выдавало нашего содержания.

  Уже засыпая в поезде, мне примерещилась грозная хозяйка Похъелы, потом я вспомнил, как при размытых лучах предполярного солнца я шел по болоту с клюкой из срезанной осины, а впереди вставали покрытые хвойными лесами скалы над безжизненным пейзажем. Поверху болотной пустоши парила дымка, и густые прожилки тумана скрывали за собой мертвые глазницы «окон». Из глотки неслась залихватская песня ландскнехтов: «Вир зинд дас Геер Шварцер хоухен…» Чьи бы войска не побеждали на этой дикой местности, все равно жить здесь будут только люди не потерявшие связь с природой, а сама природа будет устанавливать для всех законодательную, судебную и исполнительную власть в одностороннем порядке – это край, где слово цивилизация звучит дико и уродливо. Природа дарит свободу, потому человека один раз вкусившего её она зовет снова и снова.

  

Hummer

© 2008 Дорога под землю