Ищем там, где не ищет никто.

Отчеты

2004: Калужская глушь

  В августе я и Леший вернулись с военно-полевых сборов от военной кафедры, Русс вернулся из своих безумных питерских покопов, Левша с Черепом вобщем тоже освободились и, наконец, появилась возможность осуществить долгожданную разведку забытой многими операции. Мы собирались за 5 дней пройти 40 км, что по меркам пеших походников – прогулка, но вот только турысты не копают, да и мозг не напрягается – видишь большак? Ну и иди по нему и нечего думать о том, что если на километр по бурелому и болоту вправо или влево… Ну да ладно.

  Вобщем собирались с большим желанием и энтузиазмом, чего нельзя было сказать о Руссе, который находился всё время в состоянии сна, после белых питерских ночей ;) Еды закупили немерено – 35 банок тушёнки. Рюкзаки вышли на 25-30 кг. Мой рюкзак выглядел как 3 местная байдарка ибо в нём была лопата, прибор, палатка, ствол и 10 банок тушёнки не считая всего остального личного. Когда в городе я его поднял у метро, то начал подумывать о том, что после этого похода я вернусь либо калекой, либо Шварцнейгером. Когда паковали этого монстра, все бормотали – да нахрена тебе ствол… Ну-ну… Ствол всему голова!

  Перед отправкой поезда в ночь мы с Черепом стояли на перроне и смотрели на огни мегаполиса, на суетливый вокзальный люд. Встретили знакомых – говорить ни с кем не хотелось, да и вообще хотелось быстрей покинут этот мир суеты и искусственно-прямых линий. Знакомые приветливо улыбались, да что-то гутарили захлёбываясь от скорости изложения своих забот. Всё это было как пьяный туман, неспокойный сон – будто город не хотел нас отпускать и использовал всё, чтобы заинтересовать нас своими фокусами… Знаешь, похожа картина – перед тобой клоун (город) пляшет и выделывается и деланно смеётся, а тебе завтра в атаку… Вот такое же состояние и заснуть пойти тяжело и смотреть тошно. Вобщем с кучей ожидания мы забились в плацкарт и, упаковавшись, заснули…

  Утром в 5 часов наша остановка. Не выспались – но уж очень хочется в бой. Выпрыгнули на полустанке, да пошли на автобусную остановку – утро промозглое и зябкое – холодная влага идёт от земли. Небо говорит, что день будет горяч и сух.

  Автобус ПАЗик был полупустой, несколько бабок с детями, да мы со своими рюкзаками. Легенда у нас была идеальная для пересечения населенных пунктов (далее н.п.) находящихся вдоль реки – а мы байдарочники-маразматики, мол, водку кушать ща поплывём. По жутким грунтовым дорогам нас домчали на нужную нам развилку - там и десантировались.

  До ближайшего н.п. было около 5 километров, да и само село такой же длины. Пока дошли до деревни уже асфальтированная дорога обдавала изнуряющем зноем, но картина ласкала взор – ЛЕС! Да какой – смешанный с периодически попадающимися сосновыми борами! Воздух там глубоко вдыхается легкими, и они отдыхают от смол оседающих на них в результате проживания в помойной яме под названием город.

  В самом селе мы остановились на перекрёстке у магазина, чтобы последний раз вкусить плоды цивилизации и заодно разведать переправу через реку – судя по карте был лишь брод! Оказалось, что помимо брода есть ещё и мост, который ведёт к большаку, который сейчас и достраивают. Когда мы с Черепом вернулись на перекрёсток, то обнаружили валяющегося прямо на обочине Русса у груды рюкзаков – спал он мертвецким сном. Парни же лазили по разбитой войной церквухе, что была за магазином. Мы собрали разморенных жарой бойцов - решили, добравшись до моста искупаться для бодрости в реке и позавтракать. По дороге Левша с Лешим рассказали, что как только мы ушли, Русс плюхнулся на землю и заснул. Бабуля мимо проходила и спросила: «Что ж это ребятушки дружку вашему плохо чтоль? Чего ж это он на земле сырой валяется?». Леший, улыбаясь, ответил: «Не бабуль, ему сейчас лучше всех. Он за трое суток 4 часа спал».

  У реки были песчаные берега и дно – курорт. Когда спускались к реке встретили местного паренька-копаря. Он сразу определил – копать? Да тут есть всё. Сам со щупом лазит вдоль дорог в основном, найденное старьёвщику в центр местный таскает. Вопщем неплохая стипендия для сельского паренька. Купались самозабвенно :) – будто вместе с грязью поездов и дорог смывали с себя в студёной водице и накопленную в городе моральную усталость и тяжесть духа. После этого купания у меня было такое ощущения что я смыл след города и теперь он меня не сможет найти по этой метке… Теперь мы были готовы к вливанию в природу.

  На другом берегу нас встретили перед входом в лес пятеро мужиков на бумере. Они крикнули нам в спину: поисковики самолёт немецкий нужон - за бабло место покажем? В ответ мы сказали, что у нас своих девать некуда – каждый день выбираем на каком на коп лететь.

  Под громкий хохот мы скрылись в необыкновенно дремучем лесу, который имел множество высоток и ручейков, тянущихся к реке. Лес прямо сходу показал свидетельства войны. Вдоль дороги, пробитой лесовозами, тянулись гансовские окопы по обе стороны. Мы были в недоумении – что делать? Звонить тут или идти дальше? Решили – если уж разведка так уж по полной, что бы потом, даже если подымем гильзач, чётко знать что да как в этих краях происходило. В окопе у обочины валялся пробитый советский котелок, диск ППШ. Позиции были копаны основательно, я бы даже сказал, насквозь! Окопы проходили по высоткам в лесу между которыми проходили пересохшие ручейки. Здесь гансы держали оборону не просто за переправу, а за кратчайшую дорогу к своему центральному тыловому пункту, который снабжал целую армию. Отсюда гансы пытались пробиться на тот берег. Да не вышло. А вот в 43 наши тут за 3 дня снесли все позиции тылового прикрытия. Интересны были находки следующего толка на раскопах буквально 2-3 месячной памяти: ботинки РККА, причём изрядно истоптанные, исхоженные! Объяснить это смогли лишь таким образом – наши, положив гансов, сменили прямо на позициях свои изношенную америкосовскую обувку на привычный русской ноге сапог…

  Полчаса блуждания по опорным пунктам принесло следующий хлам – пробитый котелок, диск ППШ, пару яиц, летучка гансовская 50-мм, мина наша противопехотная, сапёрка наша, несколько РГДх 33. Всё это вселило в нас надежду на бойцов. Но решено было здесь у дороги и большака не рыться в чужих покапушках, а идти далее в глухую лесную деревню, рядом с которой на карте была обозначена нежилая деревуха в 3 развалины, да одно лесное урочище, где ещё по 42 проходили события. На урочище том хутор был и наша дивизия, состоявшая из кадровых вояк, а не ополчения, там держала фронт до тех пор, пока не оказалась в полуокружении.

  До деревни с любого края по карте было минимум 10 км леса. Причём не подмосковного леса, а настоящего брянского леса. Дороги, что ведут туда просто непроходимы для легковухи – колея КРАЗа-лесовоза. С другой стороны размытые заболоченные пески.

  Мы прошли километра 4 – всякая кровососущая живность особенно нас не допекала, а лес омывал прохладой, но под 30 кг рюкзаком в котором тушёнку я в спешке положил сверху – меня всё время клонило то в сторону одной обочины, то в сторону другой! Решено остановиться ибо пошли опять очень серьёзные окопы в сосновом бору. С довольно внушительных размеров блинами и даже иногда стали попадаться землянки. Переуложив рюкзак объёмом 120 литров, мы с Черепом решили пока парни прозванивают места сгонять по дороге до деревни. И заодно присмотреть местечко для будущей ночёвки. По пути я забегал поглядеть всюду находящиеся позиции – поверху без прибора – диск ППШ, какие-то котлы, битая советская каска да гильзы от немецких да наших сигнальных ракет. Точнее от наших сигналок оставались лишь медные донышки, а картонные (кожаные ?) гильзы видимо сгнили.

  Наконец мы вышли к деревне – без рюкзаков шагалось легко. Открылась низина, по кромке которой мы шли. Долину пересекал длинный ручей, скрываемый от наших глаз выросшими по его берегам деревьями да кустарником. За ним вдалеке угадывались в бурьяне садовые растения. Пройдя 5 км по лесу да 2км по опушке, мы вышли к деревне – было ясно, что по дороге никто не ездит, даже лесовозы. В деревне оказалось около 15 домов – из них жилыми на зиму оставалось только 3. В деревне был свежесложенный из драных брёвен родниковый колодец. Вода оказалась чистейшей и прозрачной, а на вкус сладкой и просто упоительной. Мы решили купить молока или яиц. Было ясно, что деревня явно очень старая – было около 3 домов выложенных с кирпича старой дореволюционной кладкой тычёк ложёк. В деревне нас отправили к бабуле, которая оказалась бабкой местного паренька-копаря. Когда мы попросили молока – нам сказали, что всё молоко с утреней дойки уже продали, а вечерней ещё не было. Сказали завтра с утра подходите часам к 10, да потом спросили сколько надо? Я говорю: «Нас пятеро нам по стакану бы». Хозяйка, что мамой пареньку-копарю приходилась, рассмеялась и сказала – «Так вам попить тока? Веди сюда всё свою гвардию – напою».

  Вернулись мы за парнями, которые сообщили, что нету там на позициях ни хрена – видимо это запасные позиции были. Рядом была вырубка – стоял посреди неё брошенный всеми деревоукладчик (не знаю, как он там называется правильно) видимо, было яркое желание покататься, но я удержался. Мы рассказали о молоке и чистой родниковой воде, а также что пора искать ночёвку. Народ резко оживился…

  Да и есть охота, но до этого, как потом показала практика, ещё было далеко. Придя в деревню, ребята припали к роднику – вода была такая сладкая, что, уже давно утолив жажду, мы всё никак не могли напиться. Затем пошли пить молоко – а оно уже было парное с вечерней дойки. Перед нами поставили полную 3 литровую банку – по 2 кружки на пузо пришлось. «Эх, пасиб, хозяйка – сколько с нас?» В ответ: «Да наздоровье – ничего с вас не надо, вам же только попить». Расспросили их про хутор – сказали что есть такое место, да уж больно глухое и не ходит туда никто почти. Мы поговорив с бабулей – узнали где лежит немецкий самолёт, но поскольку это всё нужно проверять, решили просто взять на заметку и если место нам понравится, то поищем тогда.

  Пошли на нежилую деревню – искать ночлег. Лес уже постепенно поглощал развалины – не забываемая картина. Идёшь по дороге – постепенно сгущается справа и слева растительность, и вот уже полноценные 15-20 летние деревья вперемешку с садовыми кустарниками начинают сдавливать дорогу, и тут замечаешь изгородь вдоль дороги. Старую деревянную изгородь, с толстой стальной проволокой, затем лесок расступается, и появляются заросшие бурьянами лужайки – среди них покосившиеся сараи, стены домов с резными ставнями и подобно языческим идолам в небо колоннами уходят остовы печей – как вырванные сердца домов.

  В развалинах не было нормальной кровли – сгнила, потому ночевать там было не решением. Таким образом, начали искать стоянку до брошенной деревни в леске. Найдя удобное место – встали. С утра решили ещё жахнуть молочка, а пока нас ждала постановка палатки и готовка пищи. Еда!!! Как много в этом слове :)

  После сытного обеда Русс сразу же отрубился спать в своей палатке, а мы ещё немного побалагурив у костра, уже собирались ложиться спать, как услышали как кто-то в 20 метрах в кустах треща ветками приближается к нам. Я кинул туда палку проорал что-то нецензурное – ибо сил ходит смотреть, что там за зверушка пришла на огонёк уже не было. На том звуки перестали и все забили на это явление… Лес был сырой, потому дров было мягко говоря не много, а тем более поблизости с палаткой. Костёр был прямо у тамбура палатки, чтоб комары, которых уже было порядочно, не ломились в палатку. Его мы торжественно залили чаем. К чему я? Хе-хе…

  Уснув в палатке, а я всегда сплю с краю, ибо под моим боком прибор и ствол, я провалился в сон… Сквозь сон я услышал шёпот Лешего, самого чуткого – «Ты слышал? Да, кто это нах? Они тут прямо» Следующий звук, который я услышал было частое дыхание прямо у моего лица – у костра, бренча посудой, кто-то бегал о четырёх лапах. Я проснулся окончательно – меня начал пронизывать ужас, но я его всё-таки послал подальше и начал думать чё делать – походу это были волки! Я чувствовал зверский запах псины. В окно палатки не было ничего видать. Проснулся Череп и сказал, что надо заорать – мы засомневались… но тут кто-то полез в тамбур, где лежали 30 банок тушёнки и просто автоматически заорали – «АААААААААААаааааа». Затем произошло самое страшное – те зверьки, что тусовались у кострища и жрали с наших мисок, вдруг ломанулись в сторону леса и наткнулись на ту хреновину, что сопела над моим ухом, тогда послышалось – «РРРРРРРРРРРррррррррр». Вот тут я окончательно проснулся и начал думать реально быстро – надо было пошуметь каким-нибудь способом и вылазить разжигать в абсолютной темноте костёр и одновременно отмахиваться фискарями, тут мы вспомнили про мой ствол. Вот тут то я и загоготал – «Ааа, а отговаривали меня нафига он те!». Вобщем решил холостым выстрелом дать сигнал к атаке… Все изготовились – докричались до Русса, он в ответ сказал – «какие в п…. волки, дайте мне поспать!» От него требовалось, только посветить нам своим диодным фонарём, када мы вылазить из палатки будем.

  Согласовав всё, мы взяли орудия труда в руки и я нажал на спусковой курок – послышался слабый хлопок, затем с криками об известной на Руси матери все повываливались из палатки. Череп выпал сразу попав в костёр лицом и начал его раздувать, я выбежал и пальнул утяжелённой пулей в сторону предполагаемого противника, Левша с Лешим взяли фонарь у Русса и с фискарями прикрывали тыл. Волки были рядом – они были в 10 метрах за частоколом елей!!! Я вспомнил, что у меня есть охотничьи спички. Я взял их и стал раскидывать по кругу, они горели и сильно дымили. Череп разжег костёр и, взяв фискарь, начал долбить им по дереву. Было похоже на набат. Тут зверушки окончательно отвалили от нас… немного отлегло – перестало нести псиной. Всю ночь мы дежурили парами – все чувства обострены до предела. Мышка в елях ночью шуршала по листве – это сильно отвлекало от слушания леса, пришлось включить ночную подсветку снайперской разметки в прицеле и её успокоить. В 6 утра сняли дозор и продрыхли до 12 часов дня.

   За предыдущий день мы находили километров 35, потому с учётом наших ночных бдений мы просто были никакие. Зато Русс отоспался и вызвался дежурить ночью в паре со мной. С утра попили парного молочка, да, набрав водицы и оставив Лешего стеречь лагерь и отсыпаться. Мы же пошли на урочище.

  Сразу же за брошенной деревней мы наткнулись на позиции гансовских артиллеристов. Там были найдены в больших капонирах и землянках стаканы (допзаряды? Сомневаюсь в корректности данного термина) для гаубиц крупного калибра с системой раздельного заряжания. Решили тут не углубляться и искать место боя.

  Дойдя до него, решили пройтись вдоль его опушки, которую через лес пересекает множество ручейков. Встретили множество стрелковых ячеек, да все пустые – в одном только охотничья гильза 12 калибра. Далее мы вышли в конец урочища и вот там уже пошли лесные высотки, покрытые сплошными окопами вперемешку с основательными ячейкам, всё это наводило на мысли, что во фронтальном направлении линия фронта двигалась медленно. Т.е. бой был буквально за каждый метр лесного массива. Тут первая находка – груда мосинских маслят в обоймах. Вся земля была в осколках. У Русса зазвонил цветняк – он начал рыться: все усердно ждали - что же там. Я пошёл в глушь леса поискать себе какой-нибудь опорный пункт. Прошёл буквально, метров 20 и тут в кустах смотрю, что-то такое интересное чернеет. Подхожу – смотрю, валяется, чуток листвой припорошена простреленная очередью гансовская каска. Только взял её в руки, как: Тра-та-та-та-та. Я чуть там не наложил по всей программе. Ощущение – будто двухтактный движок заводится! Оказалось, глухаря спугнул – это он так крылами хлопает на взлете, ибо тяжёлая птица.

  Далее пошли мне встречаться холмы в еловом лесу опоясанные сплошь траншеями сильно землёй заваленные. У миномётных позиций (квадратные и полукруглые ямы 2х2 метра с гансючьими летучками в стенках) встретил вот такой вот вырытый да деревом выложенный колодец:

  Вернувшись к своим, увидел сияющего Русса – нашёл кольцо обручальное 19 века. Прямо на бруствере. Вернулись уже к темному времени в лагерь.

  Затем за молоком в деревню пошли – там пока хозяйка доила, встретили паренька-копаря. Он с нами поразговаривал пораспрашивал насчёт летучек – потрошить их любитель. Да решил показать коллекцию свою – чего не продал ещё. Тут у него за 50 рублей и был куплен противогазный бачёк в ништяке. Бабки с мужиками нам нарассказывали, что рядом с деревней лежит самолёт гансовский, на болоте мерин грузовик застрял, а на реке в болченом берегу БТР гансовский верх ногами лежит… Проверять не пошли, хотя показать мужик один вызвался – время жалко терять было, всё ж таки бойцы верховые наша тематика, да история операции. В самой деревне у колодца в бурьяне стояла кабина от грузовика с простреленной дверью… Лежак гансовский в деревне был, да выбили его какие-то личности, что весной приезжали на 5 джипах с рациями и прочей техникой. Кирпичные дома гансы разобрали на блины, а 3 оставили – один под штаб, другой под госпиталь, а третий типа клуб чтоль был. Местных угоняли отсюда в Каунас. Также немцы построили дороги, точнее расширили их снабдили дренажной системой, да выложили брёвнами - до сих пор настил виден.

  Ещё одна байка того леса – типа жил там старичок боровичок, да ходил в лес и всё время оттуда с пузырём шнапса приходил. Где-то склады нашёл немецкие – никому не говорил где, да так и умер не раскрыв тайну. Так-то вот… Вообще в этот н.п. свозили со всего фронта всех раненных и арт. группировка там основная находилась. Вопщем штабной пупок той операции.

  Решили на следующий день долбануть блины перед деревней, где встретили наших части охранения в 43. Ночь прошла спокойно – без зверушек.

  Действительно, идя по теряющейся, так скажем тропке, сквозь лес, мы обнаружили в стороне от неё блиндажные городки, где периодически встречались одиночные ячейки явно оставшиеся с 42 года от выходившей с окружения нашей дивизии. Самые сухие блины были либо давно копаны, либо просто поверху шурфлены, а самые вкусные не битые блины стояли в низине и были затоплены – откачивать было нечем и решили просто по верхам пошляться, а на блины приезжать отдельно. Один придорожный блин с траншей одарил Русса забытым вещмешком русского солдата. В нём было: фляга стеклянная, диск от ДП наполовину полный с перекошенным патроном в щели подачи, пряжечки всякие, да РГД-33.

  После поплутали по лесу - осмотрели уйму не тронутых землянок и блинчиков. Выбрались на большак, и пошли до следующей деревни – эскадрильи слепней просто увивались над нами. На спине каждого было по аэродрому этих гадов, где они передыхали, чтобы потом снова биться с нами – потери были с обоих сторон, но победа досталась нам и москитолу. Остановившись на перекус-перекур, мы обнаружили, что нас окружает жутко дремучий лес – плотность деревьев была близка к частоколу!!! Чаща была темна из-за превалирования в ней ёлок. Рядом с местом нашего перекуса лежали находки грибников: гнилой пенал от запствола МГ, осколки касок и прочая лабуда.

  Выход с большака был завален лесом – прямо засада. Прорвались чащей сквозь буреломы, да вышли в поле: впереди была деревня, самое разумное было остановиться на опушке и переночевать ибо уже через 2 часа должно было стемнеть напрочь. Но мы хотели выйти к реке на ночёвку – да неё оставалось около 7 км, и, выйдя в деревню, оказались на полпути к реке, где жутко уставшие от недосыпания в дозорах, бешеной гонке по жаре и бурелому решили подкрепиться молоком, да воды родниковой набрать. Когда мы проходили по улице из одного полуразвалившегося перекошенного дома, который стоял на холме, что на фоне заката садящегося в лес являло собой мрачную картину, вылезли двое мужиков пропитого возраста и крикнули нам в спины: «Поисковики водка есть? К нам идите…» В ответ я, молча ухмыльнувшись, ждал предложения продать самолёт, танк, подводную лодку, но отряд уже отгромыхал по бетонке приличное расстояния и слова жителей зловещего дома уже не долетали до нас.

  Поспрошав деревенских у кого есть молоко, узнали, что есть только у бабушки одной, что на отшибе деревни живёт. Делегатами были я да Левша – оба в форменном комке вполне походили на военных. Бабуля трапезничала в доме. Мы постучали в окошко – во дворе заливалась собачонка. Спросили: «молоко есть?» Бабуля вышла и говорит: «Нету, нету - всё соседям продаю» Мы говорим: «Да нам по стакану попить, нас пятеро». Она в ответ: «Ах, сынки, попить – попить есть, сейчас, сейчас. А вы солдатушки чтоль?» В душе у меня всё перевернулось – ведь 60 лет назад также вот какая-нибудь старушка поила здесь молоком наших бойцов, выходивших из окружения. «Да нет, мы поисковики». «Ах, поисковики», - воскликнула бабуля, вынося нам 3 литровую банку молока, - «а где ж вы ночуете?» Да, говорим, сейчас до леса дойдём и заночуем. «Да что ж вы так в лесу-то – там ведь звери тока ночуют, давайте лучше у меня – я вам картошки сварю, да малину с сахаром». Мы начали вдруг отговариваться, а потом, посмотрев на небо поняли, что до леса иль реки дойдём уже глубоко затемно и согласились, отблагодарив бабулю 50 рублями – на что она сказала: «Много что-то вы даёте». Я в ответ: «А доброта нынче за редкость, потому в цене».

  Мы пошли за парнями, которые уже нервничали по поводу нашей задержки. После новости об удачной квартировке все оживились и попёрли к дому напрягая все последние силы – морально дойти до реки мы бы смогли, только используя дедовщину ;)

  Бабуля была нам действительно рада, ибо общения здесь ей явно не хватало. Череп видимо ей напоминал сына, ибо по возрасту подходил, да и готовил с ней он стряпню, а мы тем временем оборудовали ночлег в бане, да стол накрывали. По поводу богато получившегося стола, Череп процитировал Глеба Жеглова: «Бандит жирует, сволочь».

  Потом общались с бабушкой – она нам поведала о своей жизни и истории здешних мест во время войны. Все эти жалкие теперь деревушки до войны имели по 200-250 дворов, да только коров по 700 – 1200 голов было в колхозах. А теперь… «спасибо» гансам. 20 дворов, да 60 голов скота. Да вот только теперь фермеры хорошо живут – как сказала бабушка: «В деревне всегда так было – кто работает, у того всё есть».

  Во время войны её вместе со всеми жителями чуть не угнали в Каунас, но она по лесам скрывалась, а потом партизанам помогала, да наших войск дождалась. После войны все поля были костьми усыпаны – всюду белели. По её словам – тут самая мясорубка была. Немцы тут не успевали сменять свежие части. Решили по весне с глубинником пройтись по полям.

  С утра накопали свежей картохи, почистили, поели плотно, да решили прощаться. Бабуля не хотела отпускать нас никак – мы часок с ней ещё пообщались, пофотографировались. Начали узнавать, как ей фото передать и оказалось, что её сын с семьёй живёт в одном доме с Лешим!!! Вот те номер! Она нас напоследок всё спрашивала, когда мы ещё приедем. Дали за гостеприимство ей ещё стольник – она обрадовалась очень и в тоже время сказала – вы больно много опять даёте у меня вся пенсия 1200 р.

  Снова запылили дороги под ногами, да поля. Вышли мы к реке через час – нашли пляжик песчаный. Купались долго и угарно – Левша про..ал часы… Наверное сейчас тикают в иле. Вот археологи ахренеют в такой заднице найдя часы лет через 500 :) На другой берег я переплыл и обнаружил множество окопов в очень сильно поросшем подлеском лесу. Там же лежала простреленная наша каска. В ней я начал, крича, "вперёд за Родину, нах", форсировать реку. Народ оживился. Отдых нафиг – даёшь здоровый коп! Да вот только малэнькый такой праблэм – как переправить прибор и шмотки? Брода нет. На берегу в корнях дерева был обнаружен челнок местного рыбака, который попал туда видимо по весне – унесённый половодьем. На него погрузили прибор, и шмотки запакованные в пакеты для мусора, которые для костей я ношу собой пару рулонов.

  В передовых окопах нашёл пару гансовских гильз. Это был плацдарм гансов, который периодически переходил из рук в руки. Прозванивать было просто невозможно из-за очень густого подлеска и высокой прибрежной травы. Решено двигать в лес, но на пути встала непреодолимая стена из зарослей малины испещрённой сочными большими ягодами. Я, всё ещё сжимая в руках прибор, жадно поглощал упоительные ягоды. Но Леший всё же прошёл дальше и через некоторое время начал звать за собой. Я с неохотой оторвался от малины и пошёл сквозь буреломный давящий со всех сторон лес. Буквально по мановению колдовства лес расступился и открылся сосновый бор без единого куста или деревца подлеска. Но самое главное – всё было просто испещрено сплошными линиями окопов и траншей. Были видны верховые шурфы рядом валялись консервные банки и наши и немецкие. Кое-где пошёл гильзач да миномётные осколки. И тут мы обнаружили интересный покоп – 12 шурфов в ряд, видимо кто-то бойцов тут поднял, да вот только никакого хлама рядом не валялось. В одной из траншей была обнаружена бутылка от йогурта – дата указывала употребить до 6 июня. Ясно – коллеги были в мае

  На позиции решили забить и следовать нашим маршрутом вдоль реки в очередную заброшенную в лесах деревушку, что была в пяти километрах по реке. После такого купания и балдежа собираться было в лом, но повода лениться никто у себя не находил, потому через 15 минут все уже дружно сопели в ритм шагу.

  Идя по реке сначала была тропинка, потом дорога, потом от дороги снова отделилась тропинка и… я решил – вдоль реки по тропинке всё быстрее будет. Через километр тропинка кончилась и мы упёрлись в старицу реки – место просто жутчайшее: густой смешанный лес преимущественно осина с липой и каким-то болотным подлеском. То и дело попадались ячейки. Вообще грунт там песчаный, потому, как вскоре стало ясно, все позиции сильно заплывают, в результате большинство приборов просто бесполезны.

   Оставалось 30 минут до темноты; меня в голове колонны давно сменил Череп, но и у него иссяк энтузиазм. Леший произвёл разведку – Старицу посуху перейти нереально, надо обходить. Всё очень сильно затрахались идти по бурелому и ночевать в сыром и жутковатом лесу тоже никому не улыбалось. Тут взял инициативу в свои руки Русс, не зря мы ему давали отсыпаться и особенно не нагружали – «Левша за мной, ща всё перейдём, нах». Они ломанулись через поваленный молодняк на старице и за ними сквозь колючие кусты попёрли и остальные. Через 10 минут борьбы с зарослями – лес расступился и мы вышли на дорогу, после этого спринтерским бегом прилетели к деревне. Оставив народ в сосновой рощице, пошли с Черепом в н.п. за водой и на разведку. Селение, полностью уничтоженное во время войны, сейчас представляет дачный посёлок. Народу было мало, но на следующий день ожидалось прибавление, ибо суббота.

  Решили всё же здесь дозор поставить на ночь. С Руссом в дозоре просидели до 2 ночи, после чего со словами - «гори всё синим пламенем», полезли по палаткам. На следующее утро все встали рано т.к. воздух был очень влажным у реки. Все, позавтракав, пошли на реку купаться и умываться – один Русс остался в лагере раскладывать экибаны из хабара. Любит очень это дело он – потому фоты хабара получаются с любовью у него. А я всё его подкалывать по этому поводу люблю: «Князь кощей над златом чахнет». ;).

  Местных встретили мужиков – они сходу сказали – «А, копари». «Здорова, коли не шутите». «Чё нашли? Леса богаты у нас по войне. Весной земля рожает тут дай бог… Этой весной моську тут в поле вынули». «Ух, лихо, мужики, да мы так на разведку приехали – по верху собирали тут кой-чего по мелочи». «Не густо, тут туляки были весной – нескольких ССцев подняли, 2 перстня из интересного взяли». «А где нам тут прошвырнуться?» «Да вот идите в лес по дороге, там за второй поляной стоит танкетка разбитая».

  Так вот нас проинформировали как всегда о несметном хабаре. Мы вернулись в лагерь, взяли снарягу, да в указанное место пошли. Вдоль дороги ничё сначала особого не было – ни позиций, ни железа. А потом по обочине пошли Катюшкины выстрелы вывернутые пошли. Ну мы по принципу чем дальше в лес тем больше хабара ломанулись. Ну вдоль дороги ни хрена просто нету и всё… Где сворачивать, хрен знает. Вобщем и дорога то кончилась, а просеки в болота все уходят. Я решил как обычно – всё гори синим пламенем (обычно про коня вспоминаю конечно :). Попёрся в лес прям с дороги и тут как тут в глухом лесу пошли огромные землянки, блины. Вынув несколько немецких помоек, я с Черепом решили пройти ещё дальше позиции поискать. Были покопанные помойки с консервами, россыпь немецких патронов, ПТР гильзы и прочая муть, но тут мы вышли в еловый участок леса, где за колючкой были траншеи да ячейки, с мелкими блинчиками.

  Прозвонив, подняли чуток гильзача и всё… ТИШИНА! Но ведь бой явно был недетский!!! Потом мы уже догадались, что надо было выбивать до горизонта пару ячеек и по найденному на самом дне можно уже судить о происходившем. Но мы тогда и щупы отвергали, да и к блинам я скептически относился. Решили искать ещё позиции – ближе теперь к деревне ломились сквозь леса. Пропуская множество нетронутых гансюковых блинов и помоек, мы приблизились к очередной линии окопов. Там были капониры, для техники, а в одном блине нашли залежь развинченных 120 мм наших мин. В капонирах и рядом вместе с колючкой подняли следующий натюрморт: наша каска гнилая в мясо, клаксон автомобильный, какая то прочая автомобильная требуха, РПГ-40 без детонатора и ручки, самое потрясное – щиток для Макса, сделанный из дна бочки с надписью Powder, со следами пулевых пробоин. Толик из РПГ-40 горел просто великолепно.

  На этом нас прервали опять не в тему попавшиеся заросли малины, меня отгоняли пинками уже… Ну вот такой вот я медведь видимо :) После этого вышли к вечеру обратно в деревню. Там в поле я решил поглядеть позиции и… Оказалось, что от нелюбопытного глаза высокая трава скрывала немыслимое количество траншей, причём прозвонив их стало ясно – они переходили из рук в руки очень часто – все брустверы были просто сплошняком завалены гильзами обоих сторон и маркировка была от 40 и 38 годов до 43 включительно. Но сил просто не оставалось – Русс валялся в ячейке и был неработоспособен. Я же без щупа и глубинника просто глупо собирал гильзач по отвалам и начинал думать, что всё уже местные собрали… Но почему гильзач был везде и на полу и на отвалах??? Вопщем, копайте глубже, сэр.

  В деревне мы встретили лесника, рассказали про волков. Он поблагодарил и рассказал что у старицы место, где СС оборону держали и название у него в народе суровое тоже, там самое то копать. На утро разрешил попользовать его лодку резиновую для переправы.

  В лагере мы, памятуя о последнем дне похода, приготовили сытный жрач и отрубились. Утром переправа. Вдвоем с Черепом с голыми задницами мы переправили братишек и подсохнув ломанулись к автобусу. Народ толпился с утра у остановки с лукошками грибов лисичек – они 3 раза в неделю собирают и возят в город на грибоварку. Тем многие и живут. Мужик один разболтался со мной и сказал: «Суки все деньги и все средства отобрали у народа сельского в 90х, теперь и нет смысла работать, ибо негде почти, да и нечем. Вот я работаю на котельной, а хозяин платит 1500 р. Не даёт, гад спереть ни мешка угля. И ещё приговаривает – поэкономней расходуй! Хер ему! Я б вот взял 2 мешка в месяц да на рынке продал, а ему за это бы 5 сэкономил. А так пошёл он, я на 2 больше нормы херачу!»

  Вот так вот живёт мужик в деревне нынче. Свое дело не откроешь, ибо не на что, а зарплата такая, что своё хозяйство нужно держать, чтоб кормиться. А ещё ж детей надо растить.

  Экспедиция выполнила поставленные перед ней задачи на 2/3, это очень неплохой показатель, поскольку запланировано было: обследование района проведения операции с 41 по 43 год в квадрате 20 на 20 км густого леса. Данная поездка дала много ответов, но больше всего она дала вопросов, которые мы и будем решать в ближайшее время. Заранее скажу, что в следующий раз это место дало нам поднять 2 наших бойцов.

  

Hummer

© 2008 Дорога под землю