Ищем там, где не ищет никто.

Отчеты

2007: Долина гвардейского реванша

  Идея взять в разработку эту местность пришла в голову в конце сезона 2006 г., когда в наши руки попала схема немецкой обороны в районе одной деревеньки, рядом с которой мы не раз копали. Правда копали мы одно сражение, а схема отображала немецкую оборону на год позже, в переломном 43-м году. Видимо поэтому место ни разу не попало в поле зрения нашего отряда.

  Снега не было, напрашивался выезд, и он был предпринят в начале декабря на один день, с целью развеяться, глотнуть свежего воздуха, а заодно проверить достоверность немецкой карты на местности. Прогулка намечалась неспешная, цель поездки находилась от дороги всего в паре километров, сумасшедших марш-бросков не предполагалось.

  Схема нас не подвела, тылы немецкого батальона, и позиции артиллеристов сошлись до последнего блиндажа. На входе в один из них зазвенел хороший сигнал и, скинув разгрузку, я зарылся в землю, предвкушая железо. На глубине полутора штыков лопаты показалась закраина зеленого цвета. Не может быть! Так везет только мне… На входе в НЕМЕЦКИЙ блиндаж я нашел НАШУ каску. Слезы. Однако, когда я ее достал сигнал не угас, дальше меня ждала немецкая катушка с проводом. Даже после этого сигнал не пропал. Ухожу дальше вниз, снова скрежет по железу, опускаю руку до плеча в шурф и нащупываю знакомый завальцованый край. Немецкий 40-й горшок – награда за упорство, целехонький, с подшлемом и декалькой.

  По результатам выезда стало ясно, что место надо брать в плотную разработку, чем я и занялся в течение зимы. Была прикуплена соответствующая литературка и процесс пошел. К началу сезона у нас уже было начертание немецкого переднего края, которое, разумеется, нуждалось в корректировке на местности. На карту нанесены участки прорыва и направления ударов наших гвардейских стрелковых дивизий.

  Картина в целом вырисовалась обнадеживающая: даже по немецким документам, к вечеру первого дня нашего наступления обороняющаяся немецкая дивизия начала фигурировать в виде «остатков дивизии». Плотностью артогня, грамотной концентрацией техники и атакой гвардейской пехоты немцы были перемешаны с землей и большей частью остались там, где приняли этот бой. К 11 утра первого дня наши прорвали первую линию траншей, к 15-ти часам вторую, а к 18-ти вышли на тыловой рубеж обороны, где остановились для перегруппировки и в ожидании артиллеристов. За день наши подразделения прошли от 4 до 7 км, прорвав тактическую зону обороны на всю глубину и полностью выполнив поставленную на день задачу. Утром к вводу в прорыв готовились танковые соединения.

  Действия развивались в соответствии с планом, войска действовали тактически грамотно, и во всем происходившем чувствовалась какая-то неумолимость, которая, как мне кажется, действовала на фрицев особенно деморализующе. Они все делали как всегда, три линии траншей, запасные позиции, опорные пункты с развитой системой огня, позиции фланкирующего огня, но 42-й год не прошел для нашей армии впустую и все это осталось в тылу наших войск в виде перепаханных ям, забитых человеческими телами и искореженным железом. М-да, лирика.

  Местом приложения наших усилий стали первые две линии немецких траншей. Оборона здесь совершенствовалась почти год т.к. линия фронта была статична, и у немцев было время организовать ее в инженерном отношении как следует. Сложным моментом было наличие на участке пахотных полей, это означает, что после войны (а то и во время) много железа с поверхности было сброшено в ямы, зарыто, а поля распаханы. Т.е. самое интересное ждало нас на глубине неподвластной нашим акашникам. Были и лесные участки, овражистые. Собственно, с них решено было начать.

  Немцы регулярно использовали овраги для организации обороны, располагали по их кромкам огневые позиции и наблюдательные пункты, в склонах рыли блиндажи. В одном месте, судя по карте, овраг проходил параллельно линии фронта на удалении полукилометра. Наверняка там находились ближайшие тылы. Мы приняли решение начать с этого оврага и лесом выдвинуться к передовой. Как минимум необходимо восстановить точное начертание немецкого переднего края на этом участке, что бы в дальнейшем скоординировать усилия и разобраться, что и как происходило здесь 60 лет назад.

  Разведка по уточненным данным была произведена в середине апреля 2007 г. за два выходных до майских праздников. Мне поехать не удалось, но Хаммер вытащил около 10 человек, включая нескольких новичков. Мы с командиром обсудили, что наиболее правильным решением будет поставить народ цепью и прочесать район максимально плотно, несмотря на то, что места там перспективные и много куда можно сходить. Беглая разведка прилегающих оврагов была второстепенной задачей.

  Результаты выезда впечатлили, за два дня и одну ночь группа подняла одних только немецких колпаков 5 штук, причем глубоко в землю народ не зарывался, ходил в основном, по верхам. Надеюсь, что старина Рольф порадует еще общественность отдельным отчетом по тому выезду.

  Был определен немецкий передний край на участке метров пятьсот, проходил он вдоль передних кромок оврагов, обращенных в сторону советских войск, по обе стороны от большого оврага, на дне которого протекает речка.

  Моя идея была попробовать нащупать немецкий передок на поле, которое прилегало к оврагу, на запашке. С этой целью был подтянут из славного города Воронежа Док, имеющий на вооружении чудо-прибор ОГФ, и что самое главное обученный работе с ним. Под Воронежем этой машинкой мы поднимали хлам с глубины до 2-х метров. Кроме ОГФа Док здорово орудует щупом, что тоже немаловажно при глубинном поиске. Ну, а до кучи Док привез с собой своего шуряка Сельского, замечательного энтузиаста копаческого движения, великого баяниста, виртуоза работы фискарем.

  В итоге на место мы прибыли вчетвером: Док, Рольф, Сельский и я. На капоте машины расстелили карту, провели краткое совещание, выстроили план работ до конца дня, наметили место для лагеря. Остановиться решили на дне глубокого оврага, на берегу мелкой речушки. Пока рядом есть вода, жизнь – малина, плюс можно было спокойно работать оба склона большого оврага. Минусом была машина, которую пришлось оставить наверху и таскать вещи по крутому склону.

  Буквально за несколько дней до нашего приезда на полях произошел пожар, который уничтожил всю прошлогоднюю траву. Работать глубинником было просто замечательно, на поле видна каждая ямка, трава не мешает. Однако было сухо и от каждого шага поднималась зола, забивавшаяся всюду. Забегая вперед скажу, что когда мы приехали сюда же через полгода я местность узнал с большим трудом, растительность на поле стояла в мой рост!

  Приступили к прочесыванию поля, прилегающего к оврагу. Оно было запахано давным-давно, сейчас на нем не осталось даже намеков на культуру, которой его когда-то засеивали. Рольф шел первым и отсеивал акашником поверхностное железо и пытался назвонить гильзы от стрелкового оружия. При поиске на поле по запашке это важный момент, если в одном месте выходит сразу несколько гильз это повод просветить место особенно тщательно. Случается так из-за того, что не все гильзы падали в траншею, достаточно много оставалось на бруствере и поэтому, когда перед запашкой траншеи засыпали, гильзы могли оставаться на поверхности и теперь указывают на место, откуда велась стрельба.

  Несмотря на то, что таких мест было найдено несколько, покопать в глубину на поле нам не удалось. Глубинник молчал.

  Решили переброситься к оврагу и попробовать счастья там. Несколько разорванных звеньев гусениц от Т-III сразу обнадежили. По краю оврага шли траншеи переднего края, в склонах были нарыты блиндажи. Щуп до материка практически нигде не доставал. Глубинник напрочь забивала колючая проволока, которой там было столько, что впору склад соответствующий открывать с магазином. Несмотря ни на что мы знали, что железо здесь в земле есть и начали активно щупить ямы в местах, где были входы в блиндажи. Скоро Док застрял на одном из входов подольше, втыкая щуп в землю раз за разом. Рольф, жадно дыша, стоял рядом и еле дождался команды «За лопаты!!!».

  Мы с Сельским принялись за соседний вход в убежище захватчиков.

  Скоро Рольф дошел до того, что Док нащупил, это были 7,92-мм патроны в лентах. Не менее 500 штук, причем, часть была в отличном сохране: желтые с черными головками пуль. Также из ямы вытащили детали к какому то оружию и гильзу от ПТР, завернутую в кусок газеты. Смысла этой гильзы мы не поняли, решили, что ганс-пулеметчик собирал гильзы от советского стрелкового оружия.

  Мы с Сельским дошли до входа в блиндаж. Дно было уложено кирпичами а в склон уходили балки, образующие вход. Рольф продолжал разгребать немецкий арсенал.

  Темнело, и мы решили двигать к лагерю, утро вечера мудренее. В целом, результатами дня остались довольны. Сидя у костра, порешили назавтра добить ямы в склоне и переброситься на другую сторону оврага туда, где передний край немцев был уже определен в ходе разведки.

  Заполночь подтянулись основные силы отряда во главе с Хаммером. Мы честно, но безуспешно пытались их дождаться, так что когда народ подъехал мы уже дрыхли. Я вылез, показал пацанам на котел с кашей и полез обратно в спальник.

  Утром, как и предполагалось, мы с Доком, Сельским и Рольфом пошли добивать склоны оврага, а народ с Хаммером во главе пошел на немецкий передок на другом берегу речушки. Они хотели добить немецкий ДОТ в передовой траншее.

  До обеда мы наковыряли еще боеприпасов, а у нас с Сельским вышел магазин от МГ «Улитка», противогазный фильтр, вездесущие рубахи от РГД-33 и пр. мелкий хабор. Примечательно, что ничего из найденного не было зацеплено прибором, все подняли на щуп и «тупое» выбивание ямы до материка.

  Найденные боеприпасы было решено изничтожить на месте, дабы не таскать до реки. Рольф разложил костер и минут 15 мы сидели покуривая под аккомпанемент очередей.

  К обеду в лагере собрался весь отряд, но наша часть уже уходила, а пацаны только шли на перерыв. Довольный Череп притащил немецкий колпак в сохране с птичкой. Воодушевленные колпаком мы двинули навстречу хабору, он ждал нас где-то там, за рекой.

  Преодолевая крутой подъем по склону оврага мы бегло просмотрели несколько ямок. Повыше началась густая сеть траншей, по которой мы вышли к переднему краю немецкой обороны. Здесь он представлял из себя не совсем классический вариант, а именно, глубокий ров, тянущийся вдоль опушки леса, от этого рва в сторону наших позиций отходили небольшие ходы сообщения со стрелковыми ячейками и ДЗОТами в конце. Было похоже, что этот ров был вырыт не немцами, но был использован ими для организации обороны. Мы пришли на передовую – передовее некуда.

  ДЗОТ, который выбивали Хаммер, Череп сотоварищи можно было уже по новой перекрывать и организовывать сектор обстрела, яма была внушительная с остатками опалубки и бревен от крыши. Из хабора там удалось поднять пару манерок, котелок, ЗИП к МГ, две каски, множество патронов в лентах и пр. Хозяев вещей рядом не оказалось, а ведь они должны были быть где-то здесь, по крайней мере, некоторые из них.

  Тогда наша артиллерия разнесла в пух и прах немецкую оборону. Нашим удалось достигнут плотности артиллерийского огня более 200 орудий и минометов на километр фронта. В дополнение артиллеристы организовали подготовку из 5 частей: пятиминутный огневой налет, пауза – 15 минут, контроль и пристрелка 60 минут, период разрушения и подавления – 55 минут и в заключение огневой налет максимальной интенсивности продолжительностью 25 минут. Такой вдумчивый подход позволил пехоте занять первую и вторую линию траншей практически без потерь и разгромить немецкие резервы на подходе ко 2-й линии, когда гансы попытались стремительно восстановить положение, выдвинулись для занятия позиций второй линии и напоролись там на наших гвардейцев.

  Весь бруствер переднего края был опутан сотнями метров немецкой колючки, что полностью исключило поиск глубинником, да и вообще прибором. Опять пришлось вернуться к истокам и задействовать щуп. Порешили выбить несколько ячеек до дна. Док нащупил что-то невнятное и в двух соседних окопах Рольф и мы с Сельским пошли в глубину.

  Рольфу в этом месте не очень повезло, на дне оказались кирпичи, а у нас начали выходить немецкие патроны в обоймах. Решили расширить шурф, чтобы подойти ко дну по всему периметру ячейки. Сняв верхнюю часть грунта, начали раскапывать дно, которое было буквально усыпано патронами 7,92-мм в обоймах и лентах. Гильз практически не было. У самого края окопа, рядом с выходом в ров у меня под лопатой внезапно что-то лопнуло. Показалась веревочка и извлек из раскопа щелочницу для маузера с чекухами и лопнувшую от удара лопатой. Проматерившись я продолжил копать совком и рядом обнаружил еще две таких же масленки в отличном сохране с веревочкой, соединяющей крышку и саму емкость. Одной из них я пользуюсь до сих пор, смазываю охотничье ружье.

  Поочередно меняясь с Сельским мы выбивали окоп. Из шурфа начала выходить всяческая бытовуха, расчески, какие-то футляры, несколько эбонитовых хлорниц. Копать было интересно, постоянно что-то находили. В углу хода сообщения подняли сменный ствол от МГ и части немецких противогазов. Все это было похоже на послевоенный сброс хлама, т.к. за опушкой леса находилось пахотное поле и после войны вполне могли железо сгрести на край поля и покидать в яму. Но были и сомнения, например, зачем колхозникам выбрасывать оружейные масленки и принадлежности? Надежда найти захватчика не исчезла, но начала потихоньку гаснуть.

  Не исключен был захватчик и в большом ДЗОТе вниз по траншее, где работали, преодолев послеобеденную дрему, Череп сотоварищи. В одном из углов, судя по радиопереговорам показались куски немецкой шинели. Хаммер пришел с обеда, и они с Рольфом ушли вверх по траншу искать еще ячеек. Куда-то дальше по позициям пошел и Док, сказав, что хочет дойти до наших позиций и подняться на господствующую в этом районе высоту.

  Сельский завершил свою очередь работы и поднялся в окопе. Я спрыгнул к нему с неизменным акашником, что бы сориентироваться по количеству железа в яме. В одном из углов сигнал был весьма интересный. Я тут же бросил прибор и схватил лопату. Почти сразу под очередным ударом заскрежетало ржавое железо, судя по всему, достаточно крупное и плотное. Я подкопал слегка совком и провел руками по заветному завальцованному краю появившемуся из-под грунта. Немецкая железная шапка, здорово.

  Философское отношение к хабору как к никчемным кускам железа, сразу куда-то улетучилось, и меня занимали лишь мысли о качестве находки: состояние, декали, окрас и пр. Колпак лежал макушкой вниз, я потихоньку освобождал его от земли и, наконец, достал, попросив Сельского заснять процедуру доставания из шурфа на камеру. Это было сделано чтобы злорадно продемонстрировать камераду Селерону, который несколько лет безнадежно мечтал найти каску и не сумел в этот раз с нами выбраться.

  После первичной очистки шлемак порадовал сохраном, не гнилой, с остатками декалей, у одного виска пробит пулей, с цветным подшлемом. Впоследствии выяснилось, что он в зимнем окрасе, это было, мягко говоря, неожиданно, т.к. копали мы летние бои.

  После каски пошла опять таже мелочевка, что и прежде. Но надо было поставить точку, ибо стремиться надо к тому, чтобы после твоего ухода шансов у идущих за тобой найти что-либо в твоем шурфе не было. Взялся за шурф – добивай до донышка.

  Когда мы уже доскребали дно ячейки, к нам подтянулся Хаммер, он собирался пройти с инспекцией по бригадам. Коммандер светанул своим знаменитым глубинником и изрек, что тут жизни, в смысле, железа нет. "Вот здесь только лежит еще что-то" – и указал почти у обреза дерна, на бруствере. Я поскреб совком и вытащил немецкую складную лопату. Вот теперь точно все. Пора перемещаться в лагерь. День завершался, лишь неугомонный Хаммер, прихватив с собой одного новобранца, добивал раскопы на склонах оврага.

  На следующий день, за исключением меня, Дока и Сельского народ должен был переброситься на другое место, километров за 20. По мнению, Хаммера, вполне перспективное, но уже по другому военному эпизоду. А мы оставались. К несчастью, из-за слабой организации и неудовлетворительной дисциплины отъезд затянулся до обеда и ничего полезного для копа за это время сделать не удалось. Проводив отряд, мы втроем двинулись туда, где вчера завершили.

  Попробовали нащупать еще толковых ячеек, но безрезультатно. Как выяснилось в последующих выездах, плохо искали, т.к. буквально в нескольких метрах от той ячейки, что выбивали мы с Сельским, камерад Рольф с бригадой подняли захватчика. Но в тот момент энтузиазм стал гаснуть. В результате порешили разведать немецкий передний край выше по склону у вершины и нащупать его за гребнем. Там тоже начинались овраги, и траншеи должны были по моим прикидкам также идти по их краю.

  Продравшись через молодой березняк на вершине высоты мы обнаружили, что тут, перпендикулярно бывшей линии фронта проходит хорошая укатанная дорога. Перейдя ее мы углубились в лесок, выросший за 60 лет на склонах овражка, по краю которого должны были идти немецкие траншеи. Почти сразу мы натолкнулись на их остатки, но быстро поняли, что немцами тут и не пахнет. Наши траншеи, идущие характерной плавной синусоидой, тогда как немецкие четким зигзагом. Наличие мосинского гильзача лишь укрепило нас в таком мнении. Было очевидно, что немецкая полоса обороны находится за оврагом, неглубоким, но с болотиной на дне. Моя инициатива осталась не поддержанной, пацаны запросились в лагерь, да и мне не особо хотелось лазить по сырости в конце дня. Я знал, что обязательно вернусь еще на тот передок за оврагом и уже в следующий раз воткну штык лопаты в немецкие ячейки. Если бы я знал в тот момент, что все будет совсем не так просто. Передний край немцев в этом районе нам удалось найти только через полтора года в октябре 2008-го. Причиной этому был творческий подход немцев к организации обороны особенно в противотанковом отношении. В том месте, где мы пересекли дорогу на вершине высоты траншея делала резкий поворот и уходила параллельно дороге полностью ее контролируя огнем. Полудетективную историю поиска немецкой обороны я считаю темой другого рассказа, совсем не короткого.

  Мы вернулись в лагерь и спокойно наслаждались тишиной и покоем майского вечера. Наутро пора было ехать в город. На этом можно было бы завершить рассказ, но погода преподнесла сюрприз, который, думаю, запомнился многим копарям, встречавшим майские праздники 2007-го в полях и лесах европейской части России.

  Мы неспешно собирали снаряжение около 8 утра когда внезапно пошел снег. Крупными хлопьями и очень густой. Тут впору было бы цитировать Фореста Гампа "...и он не прекращался 3 месяца." Буквально за час снега навалило внушительное количество. Мы собирались в темпе вальса, т.к. нам на летней резине предстояло выезжать по проселку, что с успехом и удалось сделать.

  Наши друзья, которые в это время проснулись под Ржевом потом говорили, что не поверили своим глазам, у них снега уже было по щиколотки! Все белым бело.

  Но в Москве, куда мы приехали уже спустя несколько часов, вовсю сияло весеннее солнце. Я проводил ребят в Воронеж и поехал к семье на дачу. Там я развесил сушиться тент от палатки и одежду, убедить шастающих чуть ли не в трусах родственников, что это все намокло под таким снегопадом, который и зимой-то в Москве нечасто бывает, не удалось. Погода решила мои слова практикой не подтверждать, светило солнце и мне уже самому не верилось, что только этим утром я снимал палатки и карабкался в немецкой каске со снаряжением по засыпанному мокрым снегом склону оврага к нашей боевой машине.

Длинный

© 2008 Дорога под землю