Ищем там, где не ищет никто.

Отчеты

2003: Брянские леса

  После Нары, я уехал в Питер, где прорабатывал план похода в Брянскую область, по следам загубленного Ерёменко Брянского фронта… Рус и Леший отходили от предыдущего похода и доукомплектовывали снарягу. Череп стирал свою безумную белую панаму J. После проработки материала была найдена реальная «Долина», где полегло и в 41 и в 43 году несколько тысяч и тех и других…

  Добираться туда решили хитро: сначала на поезде, но недоезжая Брянска, а потом на автобусах (так меньше палева, как никак 2 ствола и четыре закамуфлированных хари). На всю экспедицию с дорогами отвели 4 дня. Прибыв на киевский вокзал, а поезд уходил в 1.00 ночи, мы ломились занять места в общем вагоне. На выходе из здания вокзала нас тормознул «синий человечек», котороый потребовал расчехлить стволы и показать документы, после того как он удостоверился в нашей обыденности и невинности, деловито буркнул в рацию: «Документы в порядке, оружие упаковано по правилам, направляются в город Н». После этой процедуры мы забрались в вагон и устроились на ночь.

  Спать было, практически, невозможно из-за заклинивших и раскрытых окон, потому, подрыгавшись и подремав в итоге я ушёл в тамбур курить, а Череп и Рус всё же смогли вырубиться. Леший же то отключался, то приходил ко мне – вобщем мы ни хрена не выспались. Утром часов около 6.00 начали паковать свои шмотки, Рус стал вставлять свои линзы: при этом он разложил мелкие баночки для линз и жидкости, пинцет и какие-то бутылочки… Два синеньких человечка, видимо сопровождающих этот поезд, дойдя до нас вдруг щастливо уставились на Руса. Как я сообразил, они подумали, что чувак ширяется и сейчас они крута его повяжут, а им за это медалью всю грудь залепят. Мы продолжали невозмутимо перекладывать стволы, лопаты и рюкзаки. Увидя такое к ним равнодушие, «человечки» начали догонять, что чё-то здесь не так: «Гы, а чо эт он делает? А?». После объяснения сути представшего перед ним явления он как будто погас изнутри и быстро свалил из нашего вагона. В это время появилась проводница и сообщила нам, что щас будет наша остановка и надо прорываться к выходу.

  Высадившись в том, что судя по карте должно быть крупным населённым пунктом, корорый мы себе представляли как многоэтажный, дышущий бетоном и стеклом клочок цивилизации в этих не густонаселённых местах, но мы нехило ошиблись – это оказалось просто большое село с одноэтажными деревенскими домиками из брёвен. Узнав у железнодорожников когда приезжает автобус, мы приступили к коротанию 2 часов и пожиранию части сухого пайка.

  Приехал автобус (ПАЗ-похоронник) как раз к поезду. Народ набился в этот Пазик и средство для передвижения в последний путь, тронулось. Надвигалась жара… Под палящим солнцем мы 1 час тряслись по бетонке и досыпали упущенное, а выгрузившись в чуть большем посёлке городского типа, под недружелюбные взгляды местных парней мы попёрли по главной дороге под всё более припекающим солнцем.

  Предстояло по карте км 10-15 активной работы ластами, причём, как назло, по сплошной открытой местности. Только после реки нас ждал лес. Навьючив рюкзаки и повесив стволы поперёк себя, а руки на них, закатав рукава, надев кепки, стали чем-то напоминать известно кого, но нам было по-фигу (это как про Штирлица, который шел в будёновке по коридорам гестапо). В таком вот виде мы гордо протопали мимо местного отделения, на крыльце которого стояло штук 15 «синеньких человечков». Они настороженно наблюдали за нами, но ничего не произошло.

  Протопав по асфальту км 3, мы свернули на проселочную, которая вывела нас в мертвую деревушку из 10 домов. По карте расхождений не было. В колодце была гнилая вода, тут подъехали местные мужики на зиле и мы с ними согласовали в скрытой форме маршрут. В этой беседе всё было завуалированно: шли мы на рыбалку, а хорошее место для копа местные называли грибным, те что похуже ягодными… Ну в общем договорились, но в кузове мы не поехали, т.к. хотелось поглядеть места и успеть проверить карту до того как зайдём лесные дебри. В конце беседы, когда мы уже цепляли снарягу на уже порядком запарившиеся тушки, вышла из крайнего домика одна старушка и произнесла очень предостерегающе: «Ааа… В брянские леса идёте…».

  Через километр в поле из огромного количества дорог, в виде колей от тракторов, нельзя было определиться по какой же правильно идти. Побродив по нескольким, я, будучи всегда штурманом, плюнул на всё и, достав карту с компасом выбрал азимут. Ломанулись через гороховое поле. Идти по нему было всё равно что идти по болоту, т.к. горох - это большая сеть. Озверев, мы всё-таки прорвались к перелеску, где в теньке мы хлебнули по глотку воды и, разделившись по двое, пошли на разведку. Я и Череп, пройдя чуток по краю леса, решили забраться на дерево и поглядеть где начинается поле и куда в нем нам ломиться.

  Лесок был небольшой, потому, быстро пройдя через него, вышли в поле. Повернув свои башни налево, увидели метрах в 700 деревушку. Судя по карте это была деревушка Н. Забрав Лешего и Руса, вошли в деревню, и ломанулись к колодцу. Наш травяной настой в 5 литровом балоне, который мы разливали во фляги по пути, превратился под палящим солнцем в теплую, мерзкую жидкость.

  К нам сразу же выбежал мужик лет ближе к 40. Мы даже не успели положить вещи в тенёк, как он уже затароторил: «Здрасте, а вы копать. Так, кто у вас главный? Ты(указав на Черепа)? А я тебя здесь уже в прошлом году видел. Или твоего брата? Да точно. Ну ладно, набирайте давайте нормальной воды. Если аппаратура есть, то всё нормально. А, я вижу есть. Ну идти нада туда, там есть…»

  Вощем, Череп там ниразу не был, брата у него нет никакого. Мы не стали отмазываться, но и подтверждать не стали о своих намерениях. Мужик явно располагал большей информацией, но возиться с ним нам не захотелось, т.к. и сами обладали достаточной информацией об этих местах. Наполнив емкости и напившись кристально чистой колодезной воды, мы двинулись в путь. Мимо нас проехал трактор с прицепом, на котором сидели деревенские парни и дэвущкиJ. Странно, но факт – в областях южнее московской достаточно молодёжи в деревнях, по крайней мере летом. Выйдя из деревни, пошли по дороге которая проходила около километра по полю и потом уходила резко вниз в брянские леса… Череп, который в своих крутых треккинговых ботинках оторвался от нас метров на 100, обернувшись крикнул: «Дорога под землю – в ад». Так родилось название отряда.

  Пройдя ещё 5 километров, мы ваще никакие наконец добрались до моста. Под этим мостом мерно текла живописнейшая река. Мы немедленно бросили кости под мостом и, раздевшись, ломанулись купаться. Потом сожрали огурцов, колбасного сыра и хлеба с остатками колбасы и начали думать о поиске места для лагря. Я с Черепом прошвырнулся вдоль берега реки. Решено было заночевать здесь, а с утра ломануться в разных направлениях для поиска. Весь берег был покрыт траншеями и блинами, миномётными позициями и пр. В болтистом месте было ночевать безопасней, но Череп произнёс: «Насрать». И мы выбрали местечко в сухом лесу метрах в 70 от одного из лучей разъединяющейся дороги. Разделение труда было прежним.

  Пожрав, мы с Лешим решили в 23.00 пройтись до той деревеньки и позвонить по мобилам, т.к. там ни хрена МТС не ловился. Когда мы дошли до деревни и успешно созвонились с кем было надо, было уже 0.00 часов. Естественно нас ни один из водителей редко проезжающего транспорта не видел – Даз ист партизанен, понимашь.

  Фонарик остался у Руса в палатке и мы в кромешной тме приступили к поискам нашего лагеря. Я светил мобильником, но, блуждая видимо около лагеря, никак не могли найти его. Нас ожидала ночёвка в лесу вместе с комарами. Эта перспектива нас не радовала и мы начали звать Руса с Черепом, которые уже мирно дрыхли в палатке. Наконец Череп проснулся и подал голос, в ответ мы жутко заматерились. Вломившись в палатку и, поржав над своим раздолбайством, вырубились.

  Утром, приняв пистчу, решили опробовать супер мега блин средства от комаров. Намазав себя москитолом, мы с удивлением обнаружили, что эта хрень реально работает. Если сидеть, то хватает на 3 часа!!! А если копать или идти, то на 1,5-2 часа! Решили переть по лесу параллельно одному из лучей и выйти на него. Нашей целью было добраться до деревушки Н., которая стала воротами для наших частей, выходивших из окружения. Долго плутали мы по лесу, т.к. лучей от дороги отходило много. Тогда, совсем сбившись с толку, я решил совершить топографо-корректировачную вылазку.

  Взял Лешего, а Руса с Черепом оставил отъедаться черникой. На этот раз мы с Лешим оставили метку в месте где вышли из лесу на тропу. Мы вышли через мощный бурелом к старице реки, затем вернулись и пошли по тропинке сверяясь с компасом. И вышли опять к реке, где мне показалось, что на другой стороне не берег, а остров. По карте это было похоже. Тогда пошли дальше и наконец вышли к деревне, отмахав ещё 5 км. Мы взяли с собой прибор, потому перед деревней спрятали его в одной из стрелковых ячеек, коих было множество вокруг деревни и лесных дорог.

  Поверху валялось полно гильз. Ручки от РГД-33. Прочее барахло… Выйдя в деревню мы обнаружили в ней около 10 домов. Из них домов 6 были жилыми, остальные были без окон и дверей. Увидели мемориал и брмог. Поднятый неким поисковым отрядом боец, был захоронен в 2001 году и установлено его имя, поставлена табличка, где всё это и вещалось, находился на опушке. Вощем места обещали.

  Пообщавшись с местной бабулькой и узнав расписание местного паровоза, мы напились вдоволь воды из колодца. Уходя, заметили интересующийся взгляд одного деда… Взяв в лесу прибор в руки, хотели уже идти, но не смогли удержаться и решили прозвонить в радиусе 10 метров. Сразу же зазвонило на глубинке, но у нас были только ножи, потому решили прозвонить рядом в миномётной ячейке. Там звонило везде. Я достал наш противогаз, маслёнку и наткнулся на край каски. Всё засыпал и мы ломанулись назад.

  Рус с Черепом сидели с фиолетовыми ртами и руками от черники и, скучая, подкармливали комаров. Они сообщили, что видели только что лису. Мы сказали, что это всё фигня и надо ломиться. После того как мы расказали чего видали, их скисшие лица покинуло уныние и через 5 минут они, обгоняя меня с Лешим, ломились вперед надсадно хрипя.

  Придя на место, отряд разделился на две части, одна ставила лагерь, вторая пошла в деревню за водой. Я и Череп остались разворачивать бивак, но перед этим решили пройтись прибором прямо рядом с дорогой, где и наткнулясь на стрелковую ячейку. Эта сторона дороги была теоретически немецкой, что и подтвердилось. В этой ячейке мы подняли немерянно гильзача, примятого Мгшкой.

  Перед тем как образовать в папоротниковом лесу с густым подлеском костровое и бивачное места, пришлось сначала вырубить ножом кустарник, а потом прозвонить весь периметр, т.к. у реки были замечены миномётные позиции и били они скорее всего сюда. Как раз на месте где должно быть дно палатки зазвонило и из под старой листвы я извлёк хвостовик от нашей восьмидесятки. Народ с энтузиазмом трескал тушёнку с макаронами и запивал травяным чаем. После все вырубились.

  На следующий день мы решили начать с немецкой стороны. Там мы подняли несколько жменей винтовочных гильз, вся логика боя хорошо просматривалась: это был немецкий фланг, который наши не смогли взять. Пройдя метров 200-300 в лес, мы свернули к деревне и наткнулись на артиллеристские позиции, где валялось много болванок (на вскидку из памяти 75-ки). Потом, возвращаясь к дороге, которая приходила во фланг деревне (фронт нп обращён к реке, которая опять же за лесом), набрели на покопанные гансовские позиции.

  Вышли наконец мы к моей ячейке, которая находилась на советской стороне дороги. Когда прозвонили начали поднимать, Рус заставил нас ножами скребсти и снимать слой за слоем, чтобы понять – «Где, чё и как лежит?». Историческая миссия, понимашь. Сначала появились пальцы по частям, потом кости рук и зубы… В итоге подняли бойца в сборе, но без ствола. И нашли у него документ, который, забегая вперёд, сгнил вникуда. Документ: вертикальная с красной обложкой, на которой выдавлен герб Советов и 1941 год. Что это? Кто знает – скажите. Подняли с бойцом каску (гнилой компол, т.к. верх ногами в земле лежала, а почва там песок), моськиных патронов кучу. В хор состоянии кожанные подсумки, гильз 10. Одна гильза от маузера (пистолета), несколько патронов ПаПаШи. Возможно это от других людей. Рядом мазеровские винтовочные гильзы – штуки 2. Вобщем – рукопашка. У бойца был перочинный ножик – в труху. Противогаз само собой, пуговицы и кусок шинели.

   Пока поднимали мимо проежала машина, и она остановилась. Вышли два мужика и маленький (лет 8 - 9) пацан. Я подошел и спросил курева, т.к. у меня вчера кончилось всё. Они узнали у меня про дорогу и спросили про наше занятие. Я их пригласил к раскопу. Один мужик сказал, что его дед говорил о каком-то острове на этой реке, где при захвате плацдарма многие полегли, и потом там штарм дивизии накрыли дальнобойной артиллерией.

  Пацан смотрел растерянно и удивлённо, и отец ему сказал:
-«Вот смотри, Н., наш солдат. Он воевал. Его убили.»
-«А почему?»
Тишина…
-«Потому что война.»

  У нас кончилась вода и во флягах и баклашках: я и Череп пошли в деревню за водой. При выходе из леса мы заметили мужика выходящего со стороны гансовских позиций. Когда поровнялись, я поглядел на него – лет под 40, здоровый, широкий, бывший военный, возможно, Афган (такое всегда по глазам можно увидеть, со многими в Чечне воевавшими знаком был). Я спросил у него курева и он протянул мне непочатую пачку примы, я протянул ему десятку и сказал, что ещё 1,5 суток в лесу, а табак кончился. Он махнул рукой и не взял чирик.

  Он спросил про коп и я ответил, что бойца поднимаем нашего. Мужик рассказал, что поднял нашего бойца с ДП две недели назад. Вощем душевно пообщались и он спросил: «А вам ваще чё нада оружие или атмосфера?». Мы ответили, что атмосфера большеJ, все друг друга поняли. Он рассказал про деда, который на нас косился вчера. Этот дед за бабло возил на грузовике на коп! Мужик сказал, что дед абсолютно безбашенный и «крыша» у него протекает во всех местах одновременно.

  И тут брызнул бешенный ливень стеной, который, в виде мошной лиловой тучи, собирался во время разговора. И нехотя туча то приближалас к нам, то отдалялась, словно зная, что мы всё равно никуда от неё не денемся и можно неторопиться и играть с нами в кошки мышки… Мы ломанулись в брошенный дом, где переждали дождь. Вернувшись, мы пошли к лагерю. Встретив Руса с Лешим, мы пошли захоранивать бойца. Дождь всё ещё накатывал и мы, промокая до нитки, прикапывали бойца. Сверху положили ржавый котёл. Рус сказал: «Говорят, когда хорошего человека хоронят, дождь идёт».

  После вернулись в лагерь и принялись сооружать навес для костра и стряпать. Пожрав с удовольствием, отряд разбрёлся на чистку и сортировку хабора и пр. приятную дребедень типа составления домыслов. Улеглись спать Рус и Череп, а я с Лешим остались у костра, нарубив дров на ночь. С утра надо было в полной тьме собраться и выйти к дороге, а потом через нп пройти к паровозу, который приходил затемно. Сидели и пили травяной чай… К утру прикопали маслята, разбудили друганов и засобирались. Собрав всё, потушили костёр и ломанулись через лес по компасу в полной темноте, наощупь! Незабываемые ощущения! Советую!!! Как будто в невесомости шагаешь.

  Выйдя на дорогу, попрощались с лесом, каждый по своему, но все одинаково молча. Добрались до Брянска нормально, а там… только вышли из перехода и с тут же отделение. Нас сразу же завернули. Досмотрели поглядели стволы и ножи, а когда дошло до прибора, сказали: «Ааа! Черные копатели! Ну тогда вас щас до трусов будем шмонать» Мы молча стали распаковывать рюкзаки… Первый распаковался Череп. Он достал огромный чёрный пакет (в таких америкосы трупаков таскают в кино), и громогласно с пафосом заявил: «Вот они трофеи!» Три синеньких человечка нырнули лицами в пакет и через 5 секунд уже откашливались – там были прелые носки и сапоги Черепа! В общем мы их убедили в нашей невиновности и они нас отпустили, предварительно попросив провести для них курс работы с металлоискателем. В общем то нормальные ребята попались, не парили мозг особенно.

  Взяв билеты на поезд мы ожидали его в зале ожидания. Я курил на улице и прокручивал в голове услышанное от билетёрши. Когда я показал ей вместо паспорта справку о его замене, то она сказала, что это не катит. Я сказал, что почему это в Москве катит, а тут нет. Она сказала: «Ну Москва это для нас совсем другая страна». Ко мне подошёл местный парень лет 24 и мы с ним покурили и потрепались насчёт сбора грибов… Затем пришёл поезд из Одессы, в котором сидели загорелые и «отдохнувшие» рожи беспечно оттусовавшиеся на морских сейшенах. А отряд с запахом костра и пылью дорог, постелив спальники, занял свои места. В голове был лес, а в ногах дорога…

  

Hummer

© 2008 Дорога под землю