Ищем там, где не ищет никто.

Отчеты

2006: Дорогой арьергарда

  Ближе к середине октября, насидевшись в городе, было принято решение устроить выезд, как тогда представлялось один из заключительных в сезоне. Лично я рвался в бой особо, т.к. последний раз в лесу был в июле, после того весь август вкалывал за двоих на работе. Город раздражал чем дальше, тем больше: организм требовал отдыха, энергия искала выход.

  Иззачально Хаммер планировал подтянуть к поездке почти весь отряд, однако, как обычно, начался отсев по семейным обстоятельствам. Последний отказ пришел в день выезда около 6 утра. В результате поехали 4 человека на двух боевых машинах. Первая партия – Хаммер с Черепом выдвинулись в пятницу вечером, а мы с Рольфом должны были их догнать в лесу, стартовав в субботу рано утром. На совещании перед выездом личный состав получил рации, мы должны были по прибытию на место выйти в эфир и далее скоординировать свои действия с Хаммером и Черепом.

  Всю неделю погода стояла очень так себе, около 10-12 градусов с дождями. Утром, когда мы с Рольфом стартовали, похолодало, но что будет дальше, не ясно. Дорога была почти пустой, ситуацию осложнял лишь густой туман, поэтому приходилось держать скорость не более 100 км/ч и осторожничать на обгонах. На подъезде к повороту с трассы туман начал рассеиваться, и к нашей бурной радости, сквозь него проглянуло солнце, и синее осеннее небо. День обещал быть чудесным.

  Достаточно быстро была найдена машина нашей первой партии, парни оставили ее в деревне, и ушли пешком вброд через реку и дальше к лесным урочищам. Пока мы с Рольфом переодевались, я в целях проверки вышел в эфир, запросил Хаммера, подождал секунд 5 и выключил рацию. Батарейки надо было беречь, а если все шло по плану, Хаммер с Черепом должны были быть от нас не менее чем в трех километрах (такое расстояние в лесу нашим рациям не под силу).

  Мы дошли до реки, и тут я понял, что предстоит поставить очередной жизненный рекорд - в середине октября мне еще купаться не приходилось. Скинули и перевязали вещи, Рольф проверил брод (мне примерно по грудь), и в три ходки перенесли амуницию. После переправы мы по-настоящему проснулись, тело раскраснелось, чувствовалась бодрость во всем теле. Было ощущение, что все городское осталось на том берегу, от легкой дорожной усталости не было и следа.

  Пока одевались и сохли, снова вышли в эфир. Голос Хаммера из рации раздался быстро, по качеству связи сразу почувствовалось, что парни встали лагерем где-то недалеко. Действительно, переправившись ночью, наш дозор удалился от берега метров на 500 и встал лагерем на высотке, рядом с очаровательным родником.

  Целиком положившись на Рольфа в вопросе выбора пути до временной стоянки, я отключил мозг, нацепил снаряжение и затопал по лесу за проводником.

  Калужский край отличается большим разнообразием ландшафта: здесь извилистая речка оставила много стариц, которые приходилось обходить без тропинок. Окружал нас смешанный лес с преобладанием лиственных пород деревьев и мощным подлеском. В таком лесу особенно тяжело работать, хуже только на сильно заболоченной местности. Однако на нашей стороне была осень, трудно проходимые летом заросли исчезли, трава легла, и лес просматривался легко. Светило ясное утреннее солнце, туман рассеялся, все наполнялось свежестью и осенней тишиной. Ковер разноцветных листьев под ногами добавлял спокойствия и отчасти настраивал на лирический лад.

  Когда мы пришли к Хаммеру с Черепом, практически готов был завтрак в исполнении второго, который мы и употребили с удовольствием по назначению. В процессе приема пищи было проведено совещание, в котором я, как новичок в этих местах, участвовал в качестве предмета интерьера. План на день был следующий: дойти несколько км. до места основной стоянки, бросить вещи, выдвинуться до места копа, и предаться ему, родимому, до темноты.

  Место копа представляло собой пологую высотку, на гребне которой наши пытались задержать гансов, но не сдюжили, и, оставив арьергард, отошли к населенному пункту, от которого к настоящему моменту осталось лишь поле. По замыслу командира группы, мы должны были проделать путь наших бойцов от высотки до нас. пункта, и отыскать, по возможности, следы арьергарда. В этом лесном массиве ни немцы, ни наши не задержались надолго, и была вероятность отыскать следы пребывания и тех, и других.

  Растянувшись цепью, мы прошли по гребню высотки и не обнаружили практически ничего интересного. Отечественный противогаз, магазин от СВТ в приличном сохране. Мы пошли вниз по склону широкой цепью, пытаясь зацепить приборами следы той Войны.

  Продравшись сквозь кусты, растущие вдоль заброшенной лесной дороги, я вышел на край ольшаника и практически сразу нашел под слоем дерна РГД-33, сохран подмосковный. Дальше пошли ямки, сильно напоминающие окопы для стрельбы лежа. В одной из них неплохо зазвенело и я, скинув разгрузку, углубился в землю. В тот момент я не знал, что откапываю первый в своей копарьской карьере ствол. К тому моменту я заканчивал свой третий сезон, находил уже много всякого, но оружия не попадалось. Это вроде привета любителям постращать доверчивых зрителей/читателей СМИ байками о «чОрных копателях – охотниках за наживой» из которых складывается впечатление, что в лес только зайди и собери все что хочешь: кресты, ордена, оружие.

  Это была обычная моська, без затвора и штыка, но со снаряженным магазином. Лежала она поперек ячейки на глубине пары штыков лопаты. Вот ради этого ощущения стоит ехать в лес: первое касание лопаты по железу, и фантазия рисует в голове самые разные картины того, чем эта железяка может оказаться. Это может быть трухлявая консервная банка (скорее всего), а может быть ствол, а может еще… что угодно!

  Винтовка лежала одна, без хозяина. Сохран на тройку. Неподалеку, подошедший Рольф нашел и затвор. Прикладной накладки не было. Классика – брошенное оружие подобрали, вполне возможно, что преследовавшие фрицы, разбили приклад об дерево, затвор вынули и выбросили. Приходовать трофейные винтовки в суматохе наступления не было возможности.

  Больше ничего интересного ячейки нам не подарили. Выйдя на лесную дорогу, мы двинулись к урочищу. Хаммер вспомнил, что за полем, где была деревня в одном из гансблинов, которые вышибались отрядом за год до того, он оставил две машинки для снаряжения МГшных лент. Предстояло пройти около 4 км. по прямой.

  Когда мы дошли до места и обнаружили, что машинки нас решили не ждать, а испарились в неизвестном направлении, уже темнело. Окончательно стемнело, когда мы вышли к урочищу со стороны блинов. Главная проблема была найти лесную дорогу, ведущую к нашему лагерю. Местность между урочищем и лесом была сильно заболочена, и дорога начиналась где-то в болоте. Днем-то она просматривалась еле-еле и, разумеется, в кромешной тьме мы ее не нашли. По ЖэПэС-у до лагеря (точнее, места, где мы бросили вещи) было два с половиной километра. Протопать их предстояло в кромешной тьме по прибору.

  Это была запоминающаяся прогулка. Видимость не превышала расстояния вытянутой руки. Причем, судя по прибору, мы шли практически вдоль искомой дороги, отклоняясь от нее не более чем на пятьдесят метров, но нащупать ее так и не смогли. Обратный отсчет на GPS по метрам уменьшал расстояние до цели. Несколько раз тормозили для перекура. Давала знать накопленная за день усталость, хотелось есть, и от вожделенных рюкзаков нас отделяли какие-то сотни метров. Шли так быстро, что чуть не споткнулись о вещи. Мы дошли. Это было круто. По настоящему счастливыми нас сделал Рольф: утром он, никому не сказав, захватил с собой из машины 2-х литровую бутылку кваса «(Здесь могла бы быть ваша реклама)», которая за день в рюкзаке охладилась до нужной кондиции. Это было именно то, чего нам так не доставало в тот момент. Наверное, никогда в жизни я еще не пил квас с ТАКИМ удовольствием.

  Разделили обязанности: пока одни ставили палатки, другие готовили ужин и заваривали чай. С водой проблем не было, в нескольких десятках метров от лагеря протекал чистейший ручей. Вообще, эта местность отличалась большим количеством мелких ручьев и речушек, не всегда отмеченных даже на самых подробных картах. Все работы по установке лагеря были выполнены достаточно быстро, к этому времени подоспел ужин. После 1-го наступил один из самых приятных (в моем понимании) моментов в походной жизни – вечерний чай. Это время когда можно развалиться возле костра, забить трубку, вспомнить о прошедшем дне, обсудить планы и просто поговорить за жизнь.

  Утром мы планировали сместиться севернее и прощупать один из участков, где немцы вклинились в нашу оборону. Захватчики переправились через реку, преодолели пойму и с боем начали продвижение вперед по оврагу, идущему в глубь нашей обороны. Вот этот овраг мы и хотели проверить на предмет захватнических следов.

  Утро было великолепным. Солнце светило сквозь поредевшие кроны деревьев и пробивалось даже сквозь палатку. В лесу было тихо и свежо. В этот раз мы позволили себе выспаться до упора. Упор наступил около 10 часов утра. Несмотря на несколько потерянных с точки зрения копа часов, чувствовали себя все бодрыми и выспавшимися.

  Искомый овраг был от нашей стоянки относительно недалеко, около 2-х км. по хорошей лесной дороге. В такую погоду осенью пройтись по лесу одно удовольствие. Вышли к краю оврага и начали прочесывание. Позиций было относительно немного, но большинство из них были явно боевыми: гильзы и патроны, осколки, разнообразные обоймы и ящики, 82-мм летучки.

  Хаммер по радио вызвал всех к себе, он был совсем рядом, метрах в ста. Когда я подошел, увидел между деревьев непонятную железную конструкцию, похожую на остов какой-то бронетехники.

  По бортам шли ящики с креплениями для винтовок, крыши не было, внутри оборудованы сиденья для личного состава, и такие же ящики как снаружи. Имелись две оси без колес. На полугусеничный бронетранспортер это было не сильно похоже, практически полное отсутствие брони, да и маленькая эта штука. Потом выяснилось, что это, вроде, остов немецкой спецтелеги для перевозки пехоты. Видимо, ганомагов на всех не хватало.

  Неспешно закончив прочесывание оврага и обнаружив различные ВОПы и кое-какие личные солдатские вещи (ложка, кружка), мы легли на обратный курс, потопав к лагерю. Нужно было успеть до темноты снять лагерь, дойти до реки и переправиться к машинам. Не скажу, что с отвращением возвращаюсь каждый раз обратно в город, все-таки именно это наша жизнь: семья, работа, но всякий раз, уходя из леса, накатывает легкая тоска. Причина ей неизвестность: когда снова удастся закинуть снарягу в багажник, сесть за руль и умчаться по утренней дороге на новую встречу с военной историей своей страны.

  

Длинный

© 2008 Дорога под землю